Расширение полномочий религиозных судов: уникален ли израильский опыт?
Принятие закона о расширении полномочий раввинатских и шариатских судов вызвало общественную дискуссию. Мы проанализировали, чем израильская модель отличается от западной практики, где подобные институты функционируют преимущественно на частной, а не государственной основе.
На этой неделе Кнессет принял закон о юрисдикции религиозных судов (арбитраж) большинством в 65 голосов «за» при 41 «против». Документ позволяет сторонам по взаимному согласию уполномочивать раввинатские и шариатские суды выступать в качестве арбитров для разрешения гражданских споров в соответствии с религиозным правом. Закон вызвал неоднозначную реакцию, что ставит вопрос о его уникальности в мировом контексте.
Что меняет новый закон?
В 2006 году Верховный суд постановил, что религиозные суды не имеют полномочий рассматривать гражданские дела в рамках арбитража, ограничиваясь вопросами брака и развода. Новый закон призван наделить их такими полномочиями.
«Закон значительно расширяет сферу деятельности религиозных судов», — отмечает адвокат Дафни Бенвенисти, исследователь Израильского института демократии. «Он позволит им рассматривать широкий спектр гражданских вопросов, включая трудовые и соседские споры».
Закон содержит ряд ограничений: суды не могут рассматривать уголовные или административные дела, а их решения не должны нарушать базовые права, включая права женщин и работников. Процедура носит добровольный характер и требует письменного согласия обеих сторон.
Критики, однако, указывают на риски. «Согласие может быть проблематичным в условиях неравенства сил между сторонами», — поясняет Бенвенисти. «Более того, даже если одна сторона не дала согласия, суд может обратиться к ней с предложением присоединиться к процедуре. Сам факт получения официального уведомления от государственного органа может восприниматься как давление».
Особую обеспокоенность вызывает статья 4(4), согласно которой решение религиозного суда приравнивается к решению государственного суда без необходимости дополнительного утверждения. По словам профессора Рут Халперин-Каддари из Университета Бар-Илан, это фактически означает расширение судебных полномочий, а не просто арбитраж.
Как это выглядит в мире?
В мусульманских странах шариатские суды занимают разное положение. В Иране, Саудовской Аравии и Афганистане шариат является основой правовой системы. В Египте, Иордании, Тунисе и Марокко они действуют параллельно с гражданскими судами, специализируясь на вопросах семьи и наследования.
Профессор Халперин-Каддари отмечает, что Израиль движется к модели, близкой к Марокко или Тунису. Хотя гражданская система остается центральной, религиозные суды могут стать «вариантом по умолчанию» для определенных общин, оказывающих давление на своих членов.
На Западе ситуация иная. Религиозные суды там функционируют как частные, а не государственные институты. В Великобритании и Австралии частный религиозный арбитраж подчиняется строгим правилам, обеспечивающим свободное согласие сторон. В США решения религиозных арбитров могут исполняться, но это происходит в рамках полностью частных процедур без использования государственных ресурсов.
Мировая критика
Даже в демократических странах существование религиозных судов вызывает споры. Основной аргумент критиков, представленный профессором Майклом Бройдом из Университета Эмори, заключается в конфликте религиозных норм с либеральными ценностями. В канадской провинции Онтарио это привело к запрету частного религиозного арбитража по семейным делам.
Другие проблемы включают отсутствие юридического образования у многих религиозных судей и сложность обеспечения добровольного согласия. Внутри общин люди могут подвергаться социальному давлению — от потери работы до бойкота — если отказываются от участия в религиозном арбитраже. В результате, несмотря на формальную добровольность, многие участники процесса чувствуют себя принужденными к нему.
