Расследование ради защиты: об обвинениях ООН против Израиля

Решение ООН включить израильские структуры в список стран и организаций, подозреваемых в совершении «сексуального насилия в зонах конфликта» наряду с ХАМАС и ИГИЛ, вызвало в Израиле закономерный шок. В стране поспешили осудить этот шаг и отвергнуть обвинения, сосредоточившись на предвзятости и сомнительных мотивах авторов доклада. Действительно, многие отчеты, опубликованные в ходе войны — включая колонку Николаса Кристофа в «Нью-Йорк Таймс» о насилии над палестинскими заключенными и выводы независимой комиссии ООН (COI) о якобы систематическом сексуальном насилии и геноциде со стороны Израиля, — страдали от методологических провалов и однобокости. Однако возникает вопрос: как Израиль позволяет экстремистским и зачастую необоснованным утверждениям обретать вес на международной арене и почему ему так трудно им противостоять?

Значительная часть юридической аргументации против Израиля строится на тезисе об отсутствии последовательного расследования правонарушений, совершенных солдатами и сотрудниками сил безопасности. Когда государство не проводит внутренние проверки, создается впечатление попытки сокрытия фактов, что вынуждает внешние инстанции брать эту функцию на себя. Оставляя арену журналистам и международным судам, Израиль создает вакуум, в котором даже ложные обвинения начинают восприниматься как достоверные, что облегчает публикацию предвзятых отчетов и выдачу ордеров на арест высокопоставленных израильских лиц.

Израиль мог бы значительно сократить пространство для подобных инсинуаций, действуя быстрее и решительнее в отношении подозрений, возникающих в ходе боевых действий. Расследование инцидентов с участием солдат ЦАХАЛ не создает моральной параллели между Израилем и ХАМАС. Между кровожадной террористической организацией и армией демократического государства нет и не может быть симметрии: способность ограничивать применение силы и обеспечивать соблюдение закона — это именно то, что их разделяет. ХАМАС не расследует свои преступления, так как они являются частью его метода ведения войны. Израиль же проверяется именно на способности поступать иначе.

Расследование и правоприменение — это часть защитного механизма демократического государства и прямой национальный интерес Израиля. Они укрепляют позиции страны в международных судах и снижают оправданность внешнего вмешательства. С ценностной точки зрения это подтверждает понимание того, что даже в условиях войны существуют границы, которые нельзя переступать. Для самого ЦАХАЛ это необходимое условие сохранения профессионализма и контроля над применением силы.

Достоверные сведения о правонарушениях обязывают государство провести независимое расследование и привлечь виновных к ответственности. Это базовая обязанность правового государства. Верховенство закона и чистота оружия проверяются именно тогда, когда легче всего поддаться ярости, страху или жажде мести. Однако в сегодняшнем Израиле само требование расследовать подозрения нередко преподносится как «кровавый навет» или предательство. Когда правоохранительные органы подвергаются атакам сильнее, чем сами подозреваемые, транслируется опасный посыл: проблемой являются не действия, а попытка их расследовать.

Подобный подход подрывает доверие общественности к тому, что ЦАХАЛ действует в рамках закона, ослабляет легитимность Израиля на международной арене и провоцирует те самые судебные процессы, против которых потом звучат протесты. Прежде всего, это бросает тень на репутацию всех солдат, действующих по закону. Тот, кто пытается препятствовать расследованиям, не защищает ЦАХАЛ, а накладывает пятно на всю армию.

Д-р Тами Канер — руководитель направления права и национальной безопасности в INSS.