Рассвет над Севером: письмо из Ливана

Два с половиной года мы работаем с регулярной бригадой «Нахаль». Моя команда работает каждую ночь, сотни ночей. Пять ротаций в Газе. На этот раз — в Ливане. Почти 400 дней резервистской службы с 7 октября. Сейчас встает солнце. Есть что-то в виде рассвета, когда ты возвращаешься после целой ночи за пределами границы, с ротами бойцов «на борту», и знаешь, что все сработало как надо. Видно, как первый свет пробивается над горами на севере страны, и в этом есть что-то, что трудно описать.

Сегодня, то есть вчера, день был идентичен последним дням с тех пор, как нас снова призвали месяц назад: под покровом абсолютной темноты мы вошли внутрь с целью вывода сил бригады «Нахаль». При каждом действии бдительность возрастает заново. Несмотря на то, что спустя несколько недель уже появляется своего рода привычка, нам все равно нужно следить, чтобы ничего не сорвалось. Мы на «Хаммерах» и военных грузовиках, снаряжение бойца и приборы ночного видения на нас. Поездка в темноте холодной ночью — не самое приятное занятие, но это мелочи по сравнению с тем, через что проходят срочники, которых мы должны забрать и вернуть домой.

По дороге, пока я сканирую местность, я думаю о тех, кого мы собираемся встретить. Луна заливает белым светом заброшенные деревни у дороги и поля, которые были здесь до того, как все это началось. Ребята, которые ждут нас внутри, вероятно, были в 11-м классе, когда началась эта война. Возможно, они успели немного побывать в Газе. Во время моей срочной службы мы переходили от учений к оперативной деятельности и снова к учениям, а война в Ливане казалась чем-то далеким. Всю службу нам о ней говорили. И вот я здесь, и это отличается от историй, которыми нас пугали. После бесчисленных дней в Газе человек привыкает ко всему, даже к картинам войны. Задача здесь похожа на то, что мы делали там, только с другими вызовами и другой топографией.

До войны я руководил подготовительными курсами («мехина»), а теперь мои воспитанники уже демобилизуются. Я прошел с ними почти целую службу. Не раз мне доводилось встречать кого-то из них на этой войне, в зонах сосредоточения или в пути. Даже опознавать идентичные локации с ребятами, которые были там же, где был я, или с теми, кто, как выясняется, охранял меня с воздуха.

Задание сегодня долгое, есть вещи, которые нас задерживают. На фоне — прекращение огня против Ирана и огромный знак вопроса о том, что будет на севере. Политику я оставляю в Израиле, когда пересекаю границу, но мысли о том, что происходит на «гражданке», всегда присутствуют. Я в «Хаммере» штабной группы, медик. Ведущий «Хаммер» с водителем Х. знает дорогу с закрытыми глазами и проходит каждую выбоину на пути. Ш. командует в первом «Хаммере», а ротный А. командует колонной. Я позволяю себе полуулыбку, когда думаю о напарниках, которые у меня есть уже два с половиной года. Тот из мошава Херут в Шароне, а этот из Сусии, есть из Тель-Авива, Ретамим, Эйн-Веред, Эйн-Кармель, Мейтар и многие другие — а я из Эйн-Шемер, хотя последние полгода живу в Нир-Оз. У нас много ребят из сельскохозяйственных поселений. Это, наверное, клише, но хоть бы моя команда вела эту страну.

Мы прибыли к цели. Очень быстро солдаты поднимаются со своими тяжелыми рюкзаками в заднюю часть «Хаммера», и я вспоминаю свой тяжелый рюкзак со срочной службы. Небольшое облегчение — не тащить его на этой войне (простите меня, все мои братья по оружию, я люблю вас). Погрузка наружу всегда происходит быстрее. Направление — домой.

С момента первой ротации в Газе я избегаю говорить больше необходимого с солдатами-срочниками. К сожалению, не раз те же люди, что сидели рядом со мной в кабине, ушли навсегда. Одним из таких людей был покойный Ошри Буцхак, командир группы в разведбате «Нахаль», который 23 декабря 2023 года в ходе героического боя в секторе пал во главе своих бойцов, предотвратив своим телом тяжелую катастрофу. Ему было 22 года. С тех пор я стараюсь приходить на каждую годовщину. У нас слишком много таких людей, так что да, я стараюсь не разговаривать с бойцами, не знакомиться ближе, чем просто улыбка или помощь с вещами. У меня нет желания излишне обременять свое сердце.

Мы возвращаемся по другому маршруту. Бдительность. В Ливане есть момент, которому нет аналога в Газе: на обратном пути тебе открывается Галилея. Сначала маленькие точки света в темноте, а перед самым выходом поднимаешься высоко и видишь весь Север, раскинувшийся перед тобой, поселение за поселением. Кибуцы, мошавы, деревни, города. Точки света, мерцающие под лунным светом, как живая карта. И ты понимаешь, почему это нелогично, что там все эти годы сидели кровожадные террористы, такие как «Хезболла». И ты понимаешь, что ты защищаешь.

За мгновение до завершения ты задаешься вопросом, в тишине, потому что бдительность еще не спала, спит ли кто-то там внизу, в этих поселениях, лучше этой ночью. И если да, то достаточно ли людей выходит делать то, что нужно, чтобы мы не встретились здесь снова. Армия приходит, чтобы давать военные успехи, это неоспоримо. То, что должно произойти потом, уже не в наших руках. И жаль, что так.

Когда мы пересекаем границу обратно, перед следующим заданием, можно на мгновение вздохнуть. Прибываем в зоны сосредоточения и высаживаем солдат, улыбающихся, счастливых. Иногда некоторые из них даже поют. Ты знаешь, что они на пути домой. И это действительно большая привилегия в моей роли в этих резервистских сборах. Быть рядом с ними при первом входе в темноту, а затем знать, что ты — их безопасный и быстрый путь назад к маме и папе, к девушке, к парню, к друзьям.

Солнце уже полностью встает над прекрасным Севером. Я надеюсь, что это наш последний раз здесь. Не потому, что я не хочу выполнять свою роль, а потому, что если мы вернемся снова, это будет означать, что кто-то не выполнил свою часть работы, когда у него была возможность. Победа на местности — это то, что мы можем дать. Платой за нее должно быть изменение реальности.

Старший сержант запаса Авшалом, 29 лет, боец подразделения оперативной транспортировки 933-го батальона, в настоящее время на резервистской службе в Южном Ливане.