Укреплять, защищать, развивать
Новая реальность требует не только концепции безопасности границы, но и гражданской концепции: сильные общины, сельское хозяйство, образование, занятость и стабильное гражданское присутствие. Граница — это не просто линия, которую защищают; это также пространство, в котором живут.
В последние месяцы по обе стороны океана ведется законодательная борьба в попытке отменить термин «Западный берег». До своего роспуска Кнессет утвердил это предложение в первом чтении. Тем временем в США члены Конгресса от Республиканской партии продвигают аналогичные инициативы. Эта политизация не ограничивается законодательством. У каждого СМИ есть корреспондент, освещающий этот регион с разным определением должности. В одной газете есть корреспондент по территориям, в другой — корреспондент по поселениям, а на телевидении — также корреспондент по территориям. Это не нейтральные описания, а редакционный выбор, который сигнализирует читателю, какую историю он получит. Борьба за терминологию иногда заставляет забыть саму географию, а вместе с ней и способность говорить о пространстве объективно.
Термин, который, пожалуй, больше всего ассоциируется с этим спором, — это «Западный берег». Он закрепился после Войны за независимость 1948 года и иорданского правления как описание территории к западу от реки Иордан, напротив Восточного берега, которую Хашимитское королевство получило от британцев. Однако здесь есть историческая ирония: еще в 1929 году Зеэв Жаботинский использовал ту же географию, когда писал: «Два берега у Иордана — этот наш, этот тоже», выражая еврейское национальное видение по обе стороны реки. Термин «Иудея и Самария» также не является порождением периода после 1967 года; эти названия использовались для регионов страны еще до создания государства. Таким образом, с годами география получила разные имена, каждое из которых несло иную точку зрения: «Западный берег» как описание пространства относительно реки, «Иудея и Самария» через историческую географию и «территории» через политический спор, развившийся после 1967 года.
У Израиля и Иордании длинная общая граница. Долгое время она воспринималась как тихая, но в последние годы контрабанда оружия, попытки прорыва границы и опасения по поводу закрепления враждебных элементов с востока возвращают ее в центр дискуссии. Исторически в этом есть отголосок другой эпохи. В годы после Шестидневной войны Иорданская долина стала «землей погонь». В основном между 1967 и 1970 годами ЦАХАЛ боролся с палестинскими ячейками, проникавшими из Иордании. Погони, засады и боевые действия вдоль Иордана сформировали в те годы восприятие долины как пограничного пространства безопасности.
Сейчас политический и оборонный контекст иной благодаря мирному договору, но контрабанда и проникновения последних лет напоминают, что география не изменилась. В начале 2026 года была пресечена контрабанда с помощью дрона, который нес 36 пистолетов. Значение ясно: нельзя относиться к территории между странами как к само собой разумеющейся «тихой границе». Следует помнить, что значительная часть населения Иордании — палестинцы, а сама страна находится в пространстве, пережившем глубокое потрясение после 7 октября. В феврале 2025 года была раскрыта сеть, переправлявшая десятки пистолетов и четыре единицы длинноствольного оружия из Иордании в Иудею и Самарию.
Взгляд с востока на запад меняет карту. Река Иордан — это не только точка отсчета для термина «Западный берег», но и часть нашей восточной границы. Иорданская долина, соответственно, является частью более широкой географической последовательности восточного пограничного пространства, простирающегося на север и юг. Новая реальность требует не только концепции безопасности границы, но и гражданской концепции: сильные общины, сельское хозяйство, образование, занятость и стабильное гражданское присутствие. Граница — это не просто линия, которую защищают; это пространство, в котором живут. Устойчивость общин вдоль нее является частью устойчивости всей восточной границы.