Сага о выплатах детским садам во время войны: «Мы здесь не для того, чтобы делать экзит»

Рики Рокнель с волнением готовилась к возобновлению работы своего детского сада в Пардесии: в минувшие выходные инструкции Командования тыла в районе её проживания были обновлены, и с воскресенья разрешили образовательную деятельность вблизи защищенных пространств. Рокнель, владеющая садом около 15 лет, поспешила мобилизовать сотрудниц на уборку помещения, которое пустовало три недели, и перераспределила оборудование так, чтобы деятельность соответствовала требованиям безопасности. В пятницу она сделала крупную закупку продуктов для питания детей. Однако в субботу вечером всё изменилось: после удара по Димоне и Араду инструкции Командования тыла были пересмотрены, и образовательная деятельность по всей стране вновь попала под запрет. «Я осталась со всеми покупками», — рассказала Рокнель ynet. Потеря продуктов — лишь малая часть убытков по сравнению с месяцем простоя, но именно такие моменты подрывают её дух: решения принимаются спонтанно, а инструкции постоянно меняются. «Кто меня видит? Я больше не могу это поглощать», — с болью призналась она.

Боль Рокнель разделяют многие руководители частных детских садов: еще до официального утверждения схем неоплачиваемого отпуска (ХАЛАТ) и компенсаций для пострадавших от войны предприятий, настроения в отрасли накалены. «Со времен пандемии мы тащим всё на своих плечах», — пояснила Рокнель. Сима Аарон, управляющая в Иерусалиме четырьмя частными структурами для детей раннего возраста, в которых воспитываются более 100 детей, также считает, что период короны стал точкой надлома. После пандемии, вынудившей сады отправить воспитательниц в длительный неоплачиваемый отпуск, многим структурам было трудно восстановиться — по данным профильных объединений, более 1000 учреждений тогда закрылись навсегда. Многие сотрудницы не вернулись в профессию, а государственные компенсации не покрыли нанесенный ущерб. «После короны родителям пришлось собирать для меня деньги, я чувствовала себя нуждающейся», — вспоминает Рокнель. Затем наступило 7 октября и война. Теперь структуры вновь оказались в круговороте закрытий, запоздалых схем компенсаций и давления со стороны родителей, требующих возврата платы за обучение за дни простоя. «Каждый раз новое препятствие», — говорит Аарон. «Я пришла в эту сферу не для того, чтобы делать экзит, но нельзя перекладывать всё бремя на нас. Я истощена».

Согласно схеме Министерства финансов, представленной на прошлой неделе в комиссиях Кнессета, структуры раннего возраста смогут отправить сотрудниц в ХАЛАТ после окончательного утверждения программы и взамен получить компенсацию от государства — 85% на расходы по заработной плате и 22% на прочие нужды. Это позволит садам вернуть родителям часть платы за обучение. Аналогичная схема была предложена структурам с контролируемой ценой (субсидируемые ясли): в то время как там инициативу приветствовали, в частном секторе возмутились тем, что их специфика не была учтена. В Министерстве финансов заявляют, что существенной разницы между схемами нет, так как компенсация в обоих случаях связана с отправкой сотрудниц в ХАЛАТ и частичным возвратом средств родителям. Однако в частных структурах, где обучается подавляющее большинство малышей, убеждены, что схема их дискриминирует. «У субсидируемых структур нет расходов на аренду и бизнес-арнону», — отмечает Аарон. «Мы платим огромные суммы за аренду зданий, и схема этого не учитывает».

Наряду с экономическими аргументами, в разговорах с владелицами садов заметно глубокое недоверие — результат болезненного опыта: будет ли схема опубликована вовремя, покроет ли компенсация все убытки и поступят ли деньги в срок. «Сотрудница прислала сообщение: что будет с зарплатой? А я просто не знаю», — говорит Рокнель. Она уже сообщила родителям, что за март возврат предоставлен не будет, а по апрелю решение зависит от Минфина. Путаница передается родителям, которые видят списания с банковских счетов за закрытые сады. Некоторые из них отменяют регистрацию, другие продолжают платить, не зная, получат ли возврат. В некоторых случаях воспитатели пытаются проводить короткие встречи с детьми в защищенных пространствах или скверах, что родители воспринимают как глоток воздуха, однако такая деятельность ведется «под радаром» и противоречит инструкциям Министерства образования. Вопрос доверия между воспитателями и родителями стал ключевым: там, где оно есть, платежи воспринимаются спокойнее, но зачастую неопределенность порождает враждебность. Аарон, эмоционально выступавшая в Кнессете, задала риторический вопрос: «Почему я должна воевать с родителями? Никто не понимает, как это тяжело. Если сверху нас не видят — почему родители должны это видеть?».

«От нас требуется дать системный ответ для всей экономики», — объяснил представитель Министерства финансов Ром Бар-Ав на бурном заседании комиссии по образованию и комиссии по правам ребенка в Кнессете. Владельцы частных садов требуют разработки уникальной для них схемы, при которой государство напрямую компенсировало бы родителям плату за обучение, освободив сады от обязанности возвращать средства и отправлять персонал в ХАЛАТ. Бар-Ав подчеркнул, что в экономике существуют и другие отрасли с уникальными характеристиками, и государство не имеет возможности разрабатывать отдельную схему для каждой из них.