Шахар Глик рассказал о самоубийстве матери после покушения на отца

Политический корреспондент «Галей ЦАХАЛ» Шахар Глик, выступающий также в качестве панелиста на «Новостях 12» и ведущего на канале Кнессета, накануне вечером раскрыл личную трагедию: его мать, Яффа, покончила с собой после попытки покушения на его отца, бывшего члена Кнессета Иегуду Глика.

В эмоциональном посте, опубликованном в Facebook рядом с фотографией матери, Глик описал события 2014 года, когда он сам стал свидетелем нападения.

«Об одной стороне этого вечера вы все слышали — арабский террорист приезжает на мотоцикле к Центру наследия Бегина в Иерусалиме, достает пистолет и выпускает в моего отца четыре пули в центр тела. Но с течением времени другая сторона истории становится чуть более значимой. В двух метрах оттуда, за рулем, сидела женщина 47 лет — мама. Она не получила ни одной пули, но о, как же сильно она была убита в этом теракте», — написал Глик.

Он описал, как его мать, став невольной свидетельницей расстрела мужа, мгновенно оказалась во власти ужаса. После того как террорист скрылся, она вышла из машины и увидела супруга, лежащего на земле без сознания. Это событие стало началом её долгого и мучительного угасания.

«Уже в первую неделю, когда папа еще был под седацией и на ИВЛ, мы видели её реакцию на звуки мотоцикла или на громкий стук в дверь. Прошло около трех месяцев, прежде чем я впервые услышал термин "посттравма"... В течение трех последующих лет мы видели угасание, этап за этапом. Сначала она не могла вернуться домой в поселение, где мы выросли, затем потеряла силы готовить, а позже пришли депрессии и переменчивые настроения», — вспоминает журналист.

Долгие годы состояние Яффы оставалось семейной тайной. Глик признается, что в подростковом возрасте ему приходилось скрывать от окружающих правду о состоянии матери, следуя негласному правилу: «То, что происходит в стенах дома, остается в стенах дома».

23 июня 2017 года, спустя три года после теракта, Яффа Глик ушла из жизни.

«Оглядываясь назад, я могу сказать — это была не первая попытка. Но это была первая, которая удалась. По всей видимости, мы все были поражены. На деле же — это не было по-настоящему удивительным. Это был лишь вопрос времени, когда душевные травмы одолеют её. В ту пятницу, в канун Рош Ходеш Тамуз, мама решила сдаться. После стольких трудных и раздирающих утр, когда она выбирала жизнь, в ту пятницу — мама выбрала умереть... Вот, я сказал это. Моя мама покончила с собой, и это не позор. Это грустно, но это не позор.»

В завершение своего обращения Шахар Глик подчеркнул общественную значимость этой истории. Он выступил против стигматизации людей, страдающих от посттравматического расстройства, и призвал общество с большим состраданием относиться к тем, кто пережил тяжелые потрясения, отметив: «Горе той нации, которая говорит, что людям после пережитого незачем жить. Вы понятия не имеете, насколько есть к чему возвращаться».