«Шура»: как израильтяне находят свет в тени смерти
В Иудейской пустыне прошел семинар для тех, кто занимался опознанием жертв 7 октября и погибших солдат. Участники, работавшие в лагере «Шура», поделились историями о том, как они находили силы и милосердие в самые страшные дни войны.
Звуки пения и гитарные аккорды доносились из ночной прохлады Иудейской пустыни. Вокруг небольшого костра, под усыпанным звездами небом, собрался круг людей, связанных невидимыми узами. Рядом со столом, заставленным бутылками пива и мисками с «Бисли», они пели «Шаар ха-Рахамим» («Врата милосердия») Меира Баная, напевали пиют «Анан бе-хавивута талья мильта» («У нас всё зависит от любви») и делились историями, воспоминаниями и чувствами, которые не поймет чужой. А над ними, перед лицом скал Мертвого моря и водопадов ручья Драгот, висело одно слово: «Шура». Они были там, в страшные дни, растянувшиеся на недели и месяцы, за железными воротами, над которыми висела табличка «Святым, что на земле», они видели ужасы, которым нет равных, и милосердие, больше которого не бывает. Они посмотрели смерти прямо в глаза — и она опустила взгляд.
Исраэль Вискот — один из участников двухдневного похода, организованного ассоциацией «Машив ха-Руах» для тех, кто занимался опознанием и заботой о жертвах 7 октября и павших на войне. 47-летний житель Димоны, женатый, отец семерых детей, раввин и педагог, он отслужил около 430 дней в резерве в составе МААНАХ — «Центра сбора данных о погибших». Этот бюрократический термин относится к объекту, отвечающему за работу с телами погибших солдат ЦАХАЛа, их опознание и подготовку к погребению. В отличие от гражданской части «Шуры», ТРАХ («Станция сбора тел»), которая была закрыта после завершения опознания жертв 7 октября, МААНАХ действует на протяжении всей войны — от проклятой субботы до последнего раунда в Ливане.
«Я должен выполнять свою работу»
Исраэль заступил туда на исходе Симхат Тора. Двое его детей тогда проходили срочную службу. Один из них был курсантом на курсе командиров отделений в 450-м батальоне и был вызван из дома во время праздничного отпуска.
«В первые дни моей задачей было помогать выгружать погибших из грузовиков», — рассказывает Исраэль. — «Мы разгружаем мешки из грузовика, и я вижу, что на одном из них написано "450-й батальон". Я знал, что мой сын служит в 450-м, и теперь я в дилемме: что делать? Пойти на минуту успокоиться в стороне и вернуться? Пытаться выяснить, кто из погибших батальона к нам прибыл?»
Приходило ли тебе в голову открыть мешок?
«Нет. Это очень, очень строгий и четкий конвейер: где открывают, где не открывают. И я верю в инструкции. К тому же я не мог остановить работу, чтобы позвонить ему. А если он в бою, он в любом случае не ответит».
Только задним числом Исраэль понял, что его сын не был в бою в тот день, и он жив и здоров. Курсанты, которые не уехали домой на Симхат Тора, были переброшены на границу с Газой, а те, кто был в отпуске, как он, прибыли на базу и несли там дежурство.
Помощь помогающим
Ассоциация «Машив ха-Руах» была создана после 7 октября полковником в отставке Эялем Кравицем и Даниэлем Хермоном. Цель ассоциации — помогать помогающим: медицинским бригадам, спасателям, специалистам по психическому здоровью, тем, кто работает с погибшими, социальным работникам, а также супругам резервистов. «На сегодняшний день в наших мероприятиях приняли участие более 3000 человек», — говорит Кравиц.
Сигаль Дуэк (Хури), логопед и мать троих детей, в первые недели войны присоединилась к команде социальных работников Министерства здравоохранения, которая сопровождала семьи у входа в лагерь «Шура».
«Вносили погибшего на носилках, и внутри палатки сотрудник раввината открывал молнию, родители смотрели и говорили то, что говорили — с плачем, без плача, с криками, без криков, с гневом, без гнева, с прикосновением, без прикосновения. А я была с ними. Прикосновением, или молчанием, или объятием», — вспоминает она.
Сигаль описывает «Шуру» не как ад, а как место, где она почувствовала невероятную связь с народом Израиля: «Я вернулась из «Шуры» с любовью ко всем людям. Мы коснулись там самой большой жестокости, и самой большой боли, и беспомощности, и отчаяния, и гнева, но «Шура» была также местом милосердия. Уникального, высшего милосердия».
«Нам выпала честь быть там»
Ариэ Миньков, командир роты в ТРАХ, также видит в «Шуре» место милосердия и считает, что вышел оттуда лучшим человеком.
«Есть фраза, которую я сказал себе, и, вероятно, каждый из нас сказал: "Если моя семья не увидит меня несколько дней, ничего не случилось. Но семья погибшего, ожидающая опознания, не может ждать даже еще одну минуту. И поэтому мы делали все, что могли, чтобы не задерживать процесс"», — говорит он.
Миньков подчеркивает, что использование слова «ад» возмущает его: «Хотел бы я, чтобы нам не нужна была «Шура». Но если уж мы дошли до такой ситуации, нам выпала честь быть там. Это послание, которое мне важнее всего донести».
В завершение семинара участники сошлись в одной мысли, которая была озвучена у костра под звездами Иудейской пустыни: «Нацисты брали людей и превращали их в номера. Мы, в лагере «Шура», брали номера и превращали их в людей».
