Швеция: от государства всеобщего благосостояния к капиталистической модели

На протяжении десятилетий Швеция была синонимом идеального государства всеобщего благосостояния: высокие налоги, щедрые государственные расходы и модель, заботящаяся о гражданине «от колыбели до могилы» через государственные учреждения — от детских садов до больниц. Однако в последние годы, почти без огласки, страна с населением 11 миллионов человек претерпела драматическую трансформацию: она сделала ставку на капитализм и приватизацию, превратившись из иконы коллективизма в площадку для индивидуализма и конкуренции.

Сегодня почти половина клиник семейных врачей находится в частной собственности, причем большинство из них принадлежат фондам прямых инвестиций. Каждая третья государственная средняя школа управляется частными компаниями, некоторые из которых торгуются на бирже, что демонстрирует рост по сравнению с 20% в 2011 году. Благодаря этому «тихому перевороту» Швеции удалось сократить государственные бюджеты. Ее государственные социальные расходы упали до 24% от ВВП — показатель, аналогичный уровню США и значительно более низкий, чем во Франции или Италии, где он превышает 30%. При этом расходы Швеции на социальное обеспечение составляют 26%, что даже после трансформации остается значительно выше, чем в Израиле (16,3%).

Министр финансов Швеции Элизабет Свантессон сокращала налоги три года подряд. Максимальная ставка подоходного налога, которая в 80-е годы составляла почти 90%, упала примерно до 50%. Вследствие этого Швеция стала инкубатором для технологического предпринимательства с числом миллиардеров на душу населения выше, чем в США, и гигантскими компаниями, такими как Skype и Spotify, выросшими из новой экосистемы.

Частные больницы, финансируемые государством, такие как «Сент-Йоран» в Стокгольме, работают по бизнес-моделям, в которых приоритет отдается эффективности. Они внедрили ИИ для относительно быстрой диагностики рака, что привело к значительному сокращению очередей. При этом затраты на лечение примерно на 15%-20% ниже, чем в государственной системе. Ожидается, что шведская экономика будет расти темпами около 2% в год до 2030 года — темп, вдвое превышающий показатели Германии и Франции. Отсутствие налога на наследство и налога на богатство привлекло обратно предпринимателей, уехавших в прошлом, а на шведской бирже за последнее десятилетие произошло больше IPO, чем в Германии, Франции и Испании вместе взятых.

Однако у этого процесса есть и негативные последствия. Прежде всего, Швеция, которая считалась одной из самых эгалитарных стран в мире, теперь сталкивается с растущим неравенством. Критики системы утверждают, что приватизация породила «капитализм для своих» в образовании и медицине. Кроме того, развился определенный кризис в образовании: коммерческие школы обвиняют в «срезании углов» — экономии на библиотеках, персонале и игровых площадках ради прибыли акционеров. Частные школы склонны привлекать учеников из обеспеченных слоев населения, что оставляет государственные школы с более сложными задачами и уязвимыми группами, нанося ущерб национальному рейтингу образования.

Также сокращение государственных услуг в пригородах для мигрантов воспринимается как один из факторов роста бандитского насилия, когда государство иногда теряет контроль над определенными районами в пользу преступных сетей. Мнения об изменениях разделились: для сторонников свободного рынка это история успеха о динамизме и росте, для критиков — отказ от ценностей взаимной ответственности. Как выразился местный журналист: «Мы перешли от общества "один за всех" к обществу, где каждый сам по себе».

В преддверии сентябрьских выборов эти разногласия занимают все более центральное место в общественных дискуссиях и, по всей видимости, будут играть важную роль в кампаниях партий. «Система хорошо работает для части людей, — резюмировала Оса Фельснер, бывший директор школы. — Но это резкое изменение по сравнению с традиционной шведской концепцией».