Смотрич: «Я думал об отставке после 7 октября — я не нашел, в чем я был неправ»

Министр финансов Бецалель Смотрич стал гостем подкаста «Гикономи» под руководством Раэма Шермана. В ходе беседы он затронул вопрос своей ответственности после нападения 7 октября, мысли об отставке, критику, которую он высказывал на протяжении многих лет в адрес концепции сдерживания ХАМАС, и выводы, к которым он пришел после начала войны.

В ответ на вопрос Шермана о том, думал ли он об отставке после 7 октября, министр финансов ответил:

«Я думал об отставке, не совсем сразу после 7 октября, а немного позже, на более позднем этапе, когда я пытался подумать, в чем я был неправ, и не нашел [такого].»

Он пояснил:

«Понимаете, в первые полтора-два месяца ты работаешь как автоматический робот, действительно 24/7, как в управлении войной, так и в управлении экономикой, в законодательстве, в постановлениях... Спустя полтора-два месяца ты на секунду входишь в некий режим чрезвычайной ситуации, и тогда появляется момент, чтобы подумать, начинает болеть живот.»

Смотрич продолжил: «Ты говоришь: "Блин, это случилось в мою смену". Самая страшная резня, произошедшая с еврейским народом со времен Холокоста, случилась в мою смену, и я пытаюсь понять, в чем я неправ. Ведь я выступал против соглашений Осло, я получил побои в конце восьмого класса, когда выступал против Осло. Я выступал против размежевания с Гуш-Катифом, я просидел три недели в заключении Шабак в одиночной камере вместе с 70 террористами в седьмом блоке тюрьмы Шикма в Ашкелоне.

Меня подозревали в соучастии в организации перекрытий дорог — сегодня я должен был бы получить благодарственную грамоту от Гали Бахарав-Миары за то, что "нет ничего правильного и эффективного без нарушения общественного порядка". Я горько взывал.

Накануне войны я был одним из тех, вместе с Орит Струк в кабинете, кто взывал против концепции, что ХАМАС сдержан. В 2017 году я писал, что нужно захватить Газу, я писал, что уверен, что это произойдет, и я очень надеюсь, что народ Израиля не заплатит очень высокую цену за пощечину, которую мы получим при прозрении».

Смотрич добавил:

«И я пытался спросить, где я, какова моя ответственность. И, кстати, именно тогда, когда я действительно не нашел [своей вины], потому что я действительно один из тех, кто горько взывал против концепции на протяжении всех лет, включая последние месяцы... Знаете, я однажды сказал, что если у меня и есть ответственность, то она в том, что я не перевернул стол.»