Соглашение с Ираном: возможно ли оно и кто заплатит цену?
Существует ли реальная возможность заключения сделки между США и Ираном по ядерной программе? Эксперт анализирует параметры потенциального соглашения, его последствия для региональной безопасности и риски, связанные с сохранением правящего режима в Тегеране.
Нью-йоркский торговец недвижимостью и продавец ковров с тегеранского базара садятся за стол переговоров. Это не начало анекдота, а наша реальность: существует ли соглашение, которое могли бы подписать США и Иран? По моему мнению — да. Придут ли они к нему? Не факт. Вопрос не только в том, можно ли достичь сделки, но и в том, каким будет её содержание, что останется за бортом и кто заплатит за неё цену.
Ядерный вопрос: нейтрализация и контроль
Сердце всей истории — иранский атом, который следует разделить на три части. Прежде всего, это сам обогащенный материал: около 450 кг урана, обогащенного до 60%, и примерно 130 кг, обогащенного до 20%. Они должны быть полностью нейтрализованы. Стороны будут спорить о деталях: будет ли материал вывезен в США, Россию, третью страну или разбавлен внутри Ирана. Это сложная, но решаемая задача. Нельзя подписывать соглашение без фактической нейтрализации всего материала и верификации со стороны МАГАТЭ.
Здесь есть критический нюанс: нужно смотреть на реальные действия, а не на заявления иранцев. Даже при наличии торжественного обещания отказаться от обогащенного урана необходимо убедиться, что это произошло на деле. Мы уже видели истории о материалах, местонахождение которых они «не знают». Поэтому я не удивлюсь, если выяснится, что часть урана была «закопана» или «испарилась». Нас интересуют только сам материал, его вывоз, разбавление и верификация.
Параметры сделки
Второй вопрос — что разрешено Ирану впредь и на какой срок. Будет ли создан ограниченный гражданский патент, исключающий путь к оружию, например, для медицинских целей или исследовательского реактора? Разрешат ли только наземные объекты, а не подземные? Или же позволят восстановить Натанз и Фордо, ограничив уровень обогащения, количество центрифуг и объем накопленного материала — своего рода версию возврата к ядерной сделке (JCPOA)?
Важен не только уровень обогащения, но и охват контроля: ограничения на производство центрифуг, возвращение внезапных проверок и, что крайне желательно, контроль над разработкой боезарядов. Срок ограничений также критичен. Ноль обогащения без ограничения по времени — это абсолютная победа. Возврат к обогащению в Натанзе и Фордо с временными рамками — это большой круг, возвращающий нас к JCPOA.
В сухом остатке, пространство для американской гибкости относительно велико. Американцы, вероятно, будут готовы к соглашению, похожему на JCPOA, но с попыткой лучше урегулировать вопрос о том, что произойдет по окончании срока ограничений. Иранцы же не откажутся быстро от самого права на обогащение. Пока вращаются центрифуги, всегда есть путь к бомбе.
Ракеты, прокси и экономика
В сфере ракетных и военных технологий иранцы не проявят гибкости, и шансы на эффективное урегулирование здесь низки. Для американцев это тоже не станет «Deal Breaker» (фактором срыва сделки). Возможно, будут введены ограничения на ракеты большой дальности (свыше 2000 км), но иранцы легко обойдут их через космические программы двойного назначения.
Что касается прокси-сил, Иран может попытаться включить «Хезболлу» в соглашение, превратив временное прекращение огня в Ливане в нечто более постоянное. Однако для США это не является критическим условием.
Ормузский пролив и смягчение санкций — это сердце сделки для Тегерана. В ходе войны они доказали, что могут держать мировую экономику за горло. Они будут требовать освобождения замороженных средств, контрактов на восстановление и, возможно, компенсаций. К сожалению, есть вероятность, что нынешняя американская администрация будет готова заплатить немалую цену, чтобы закрыть эту историю.
Цена для иранского народа
Нужно напомнить, почему мы вступили в эту войну. Дональд Трамп и Биньямин Нетаниягу увидели возможность. Иран находился в катастрофическом экономическом состоянии, и в январе прошлого года массы вышли на улицы. Трамп заявлял, что у иранцев будет шанс свергнуть режим. Если соглашение будет подписано, этот призыв уже никогда не прозвучит. Тот, кто заплатит самую большую цену, — это иранский народ.
Вместо старого и больного Али Хаменеи страна получит молодого Моджтабу Хаменеи, окруженного ещё более радикальным режимом и с постоянным денежным потоком, который позволит ему укрепить механизмы подавления. Если такова будет финальная картина, режим купил себе ещё несколько хороших лет.
Итоги и перспективы
Это соглашение, которое для обеих сторон предпочтительнее немедленного возвращения к эскалации. Придут ли они к нему? Не обязательно. Внутри иранского руководства есть радикальные элементы, находящиеся в состоянии гибриса, и не факт, что они готовы уступить хоть на миллиметр. Если их рука окажется сверху, они могут предпочесть сорвать переговоры.
Если сделка всё же будет подписана, стоит спросить себя, чего мы достигли. В 2018 году Иран был без ядерного материала, Ормуз был открыт, а режим — изолирован. Вместо того чтобы продлить давление, Дональд Трамп и Биньямин Нетаниягу вышли из сделки, и иранцы обогатили уран, оказавшись в шаге от 11 атомных бомб. Если нынешняя история закончится соглашением, мы, возможно, избавили режим от риска смены власти и дали ему экономический кислород, чтобы в будущем он снова попытался получить ядерное оружие. История рассудит.
Авнер Вилан — бывший высокопоставленный сотрудник системы безопасности, эксперт по иранскому атому.
