Стратегический просчет: почему ликвидация умеренных фигур опасна

Дамаск, февраль 2008 года. Холодная ночь окутала квартал Кфар-Суса — анклав роскошных вилл и охраняемых правительственных зданий. В тени, вдали от бдительного ока сирийской разведки, силами ЦРУ и «Моссада» проводилась одна из самых деликатных операций последних десятилетий по ликвидации Имада Мугнии. С 80-х годов этот человек ускользал от любой погони, меняя облик и личность, но в ту ночь технологии настигли его. Его устранение создало вакуум в верхушке «Хезболлы» и привело к потере огромного объема оперативных знаний, поскольку он был тем «клеем», который соединял Тегеран и Бейрут. Ликвидация Мугнии стала не просто сведением счетов, а устранением фигуры, обладавшей исключительными разрушительными способностями. Существуют люди, которые незаменимы: они являются не только символом, но и мозгом, и бьющимся сердцем отлаженной террористической системы, созданной по их образу и подобию. Ликвидация генерала Касема Сулеймани по приказу президента Дональда Трампа в его первый срок была именно такой. С уходом таких фигур, как Хасан Насралла, братья Синвар или Мухаммад Дейф, террористическая организация теряет не только командира, но и часть своей идентичности, наряду с ущербом для системы командования и управления.

Другая сторона медали ликвидаций гораздо сложнее и менее популярна. Случай, когда целью становится посредническая и умеренная фигура, может оказаться стратегической ошибкой. Али Лариджани, бывший глава Совета национальной безопасности Ирана и архитектор ядерной сделки 2015 года, — яркий тому пример. Человек, чьи руки запятнаны кровью тысяч участников протестов в Иране, большую часть своей жизни занимал деликатные дипломатические посты и часто посещал европейские столицы. Лариджани на протяжении многих лет был «улыбающимся лицом» кровавого режима аятолл. Естественно, его умеренные позиции не всегда принимались в Тегеране, но они учитывались в окружении покойного лидера Хаменеи. Его уход с арены не служит стратегической цели президента Трампа в настоящее время. США испытывают трудности в формировании стратегии выхода из войны в Персидском заливе, и текущее соглашение выглядит лишенным ряда критических компонентов для безопасности Израиля и региона. Это происходит в то время, когда Трамп вынужден в седьмой раз продлевать установленный им дедлайн для возвращения к войне, а армия США продолжает топтаться на месте в трениях ниже порога войны в мутных водах залива. Как следствие, республиканцы теряют популярность на внутриамериканской арене, что вызывает опасения поражения на промежуточных выборах в Конгресс через полгода.

Пустота, оставленная Лариджани, оставляет и без того фанатичную арену в руках еще более радикальных элементов, о чем на прошлой неделе свидетельствовал высокопоставленный чиновник в системе безопасности. С ликвидацией самого прагматичного элемента в режиме были пресечены эффективные каналы диалога. Теперь за столом переговоров более чем когда-либо заметно влияние высокопоставленных чинов Корпуса стражей исламской революции. Таким образом, процесс принятия решений в режиме стал непредсказуемым, внезапным и ограниченным в своем восприятии урегулирования. Маленькая беда начинается с трудностей США в завершении кампании, а заканчивается бедой во много раз большей, когда режим может подорвать иранскую ядерную стратегию последних тридцати лет — и совершить прорыв к ядерному оружию. Решение об устранении Лариджани и других умеренных фигур должно было вытекать из обсуждения пользы и рисков, а не из оперативной возможности, возникшей на фоне стремления, которое все больше оказывается призрачным, к обрушению режима аятолл в ходе огневой кампании. Потому что на красочном персидском базаре Ближнего Востока конец ликвидации кроется в предварительном раздумье.