Связка воздуха и земли: как ЦАХАЛ изменил правила ведения боя
С 7 октября взаимодействие между наземными силами и авиацией превратилось в отлаженную систему, кардинально меняющую ход боевых действий. Благодаря сокращению огневых циклов и прямому обмену информацией, ЦАХАЛ удалось значительно снизить потери среди личного состава.
Это напоминало сцену из военного фильма. Разведданные Шабака указали, что в зоне действий 98-й дивизии в Хан-Юнисе находится снайпер «Исламского джихада». Наземные силы не знали о его присутствии, и оперативный центр дивизии начал экстренный поиск. Время работало против них.
После нескольких минут напряжения снайпера удалось обнаружить в одном из сотен зданий. Огневой центр дивизии навел истребитель, который сбросил бомбы, обрушив здание на цель. «Он уже занял позицию и был в мгновении от выстрела», — рассказал офицер огневого центра.
«Мы замкнули цикл и уничтожили цель. Ты смотришь на здание через экран и шепчешь: „Только бы не увидеть вспышку“, означающую выстрел. А затем видишь, как боеприпасы попадают в цель, и здание рушится в облаке пыли», — добавил он. — «Но времени на передышку нет: замечают еще двух террористов с РПГ, и снова давление. Быстрое замыкание огневого цикла — и они нейтрализованы».
Война «Железные мечи», начавшаяся 7 октября, стала пиком в развитии непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск. На фоне колоссального провала ЦАХАЛ в начале конфликта, связь между ВВС и сухопутными силами стала «геймчейнджером», спасшим жизни сотен солдат. «Связка воздуха и земли снизила количество погибших и раненых на сотни, если не больше», — сообщил источник в ВВС.
Переход к такой модели поддержки опирался на опыт, накопленный после операции «Нерушимая скала». Военный исследователь Меир Финкель отмечает, что в 2014 году взаимодействие основывалось на заранее спланированном банке целей и иерархических процессах. Время между обнаружением угрозы и атакой было слишком долгим для динамичного боя в застройке.
К 2023 году была выстроена концепция сокращения огневых циклов. Внедрение дронов и цифровых систем связи позволило бойцам идентифицировать угрозу и передавать данные для атаки с воздуха почти в реальном времени. Пилоты перестали быть исполнителями заранее спланированных миссий, став неотъемлемой частью наземного боя.
Тест на принятие решений
В один из первых дней маневра в северной части сектора Газа рота бригады «Нахаль» продвигалась через заброшенные кварталы. Линии фронта не существовало: каждое окно могло скрывать группу террористов, мину или расчет ПТУР. «Нет одного большого штурма. Есть много мелких действий, которые нужно правильно прочитать», — отметил офицер бригады.
Силы двигались под прикрытием дронов и БПЛА. В воздухе дежурили истребители, готовые к поддержке. В какой-то момент танк заметил движение на верхнем этаже здания. «Когда что-то движется неправильно, для этого есть неестественная причина», — пояснил офицер батальонной тактической группы.
Информация была мгновенно передана в штаб, а затем в ВВС. Истребитель, патрулировавший над морем, получил координаты. Пилот вышел на связь: «Я с тобой по дому». Пара бомб уничтожила группу террористов с ПТУР. Через несколько минут БПЛА ликвидировал еще двоих, вышедших из туннеля. Фраза «2, 3, пуск» стала символом новых отношений между землей и воздухом.
«Мы находимся в другом мире, где все может измениться за секунды», — говорит майор резерва А., оператор БПЛА. — «Ты получаешь цель, которой не существовало при взлете, и должен полностью доверять тому, кто передает данные с земли».
Это доверие — ключевой компонент синергии. Оно строится на совместных тренировках и понимании того, что каждая сторона зависит от другой. ВВС направляли пилотов в Газу и Ливан, чтобы они видели поле боя глазами пехоты, а офицеры штабов посещали передовые позиции.
Более широкое значение этих изменений выходит за рамки отдельных инцидентов. Это переход от концепции заранее спланированной войны к войне, ведущейся в темпе информации. Преимущество принадлежит тому, кто умеет использовать огневую мощь быстрее и точнее.
«Ты их не видишь, — признался боец 401-й бригады, — но ты знаешь, что они там, и этого достаточно». Один из пилотов подытожил: «Мой брат — десантник. Нет ничего более личного, и для меня каждый, кто сражается на земле, — это мой брат».
