Талмудическая легенда об унижении, о которой я молчала

Вместо того чтобы кричать, я ела мороженое

В понедельник в одиннадцать вечера я оказалась в магазине при заправке, колеблясь между разными вкусами мороженого и в итоге купив их все. В следующей сцене я вскрываю упаковки и поглощаю содержимое без памяти. Этому инциденту предшествовал просмотр потрясающего документального фильма «Поминальный обряд» (программа «Зман Эмет», «Кан 11»). В фильме были представлены последовательные свидетельства женщин, выросших в одной среде и описывающих одни и те же места и садистские, лишенные сострадания ритуалы. По словам создательницы фильма, некоторые имена насильников повторяются в свидетельствах. Запах столярной мастерской смешивался с запахами рощи и свежей земли — запахами, которые обычно приятны, но теперь, когда прозвучали свидетельства об этих дурных поступках, они наполнили мой дом невыносимой тревогой. Вместо того чтобы плакать, я пожирала мороженое.

Люблю критически

Моя любовь к Гемаре сильна и критична. Под термином «критика» я подразумеваю не недовольство или нападки, а право и обязанность спрашивать о мотивациях создателей текста и об отношениях власти и контроля, которые он выстраивает. Я стараюсь подрывать явные утверждения текстов, чтобы обнаружить ценности, которые они пытаются скрыть.

Моя последняя стена рушится

Вы знаете, что я приношу в эту колонку даже те вопросы, которые современному и постмодернистскому желудку трудно переварить. Я доверяю Талмуду и нашему сообществу, зная, что мы сможем вместить конфликты и вырасти из них. Однако у меня есть границы, и есть тексты, которые я не решалась привести до сегодняшнего дня. Тексты, которым нет прощения, а только брезгливость. Посмотрев «Поминальный обряд», я поняла, что моя интуитивная фильтрация была частью механизма замалчивания. Тексты, которые вызывали у меня отвращение, рассказывают историю общинной сексуальной девиации — переплетения безграничного садизма, религиозных вопросов и лидерской власти. Между обжорством и тошнотой я поняла: моя ответственность как феминистки и исследователя Талмуда — сказать пострадавшим: это не новое событие в нашей истории, и здесь нужно изучать прошлое, чтобы изменить реальность. Унижение — это древний механизм контроля, и там, где сексуальное поведение считается постыдным, оно будет совершаться через принудительные практики, переплетающие религию и сексуальность. В следующих строках я приведу талмудическую легенду, которую у меня нет желания раскрывать, но нет и права продолжать прятать. В завершение я попытаюсь извлечь уроки и представлю «красные флаги» для распознавания ритуального сексуального насилия. Держитесь за руки, мы отправляемся в путешествие по сточным канавам.

Наши грязные вступления

Талмудическая легенда всегда укоренена в Галахе, поэтому начнем с исходного закона (Мишна, трактат Нида, 5, 8): «Каковы ее признаки (признаки девичества)? Рабби Йосе Галилейский говорит: с тех пор как появится складка под грудью. Рабби Акива говорит: с тех пор как груди наклонятся. Бен Азай говорит: с тех пор как потемнеет ареола. Рабби Йосе говорит: чтобы можно было положить руку на сосок, и он погружался бы и медлил с возвращением».

Мишна будто занята техническим вопросом о том, когда девочка становится девушкой и приближается к возрасту, когда у отца не будет над ней экономического контроля. Но вместо того чтобы определить возраст и оставить нас в покое, мудрецы выбирают индивидуальное определение через наблюдение за интимными частями тела. Определение Рабби Йосе — «чтобы можно было положить руку на сосок, и он погружался бы и медлил с возвращением» — усиливает ужас, добавляя к галахическому вуайеризму прикосновение. Формулировка учит, что тот, кто проводит осмотр, — это мужчина, а не сама девушка. Когда ты понимаешь, что физиологические диагнозы в этой Мишне абсурдны, а четверо мудрецов занимаются женской псевдобиологией, невозможно избежать вопроса: каков скрытый мотив? Этот текст переносит нас в мир ритуального сексуального насилия.

Сексуальное насилие и религиозная практика

К спору в Мишне присоединяется важный вавилонский мудрец (Вавилонский Талмуд, трактат Нида, лист 47, страница 1):

«Сказал Шмуэль: не с того момента, как складка появится на самом деле, а чтобы она завела руки за спину и выглядела как та, у которой появится складка под грудью. Шмуэль проверял на своей рабыне и дал ей четыре зуза в качестве платы за ее позор. Шмуэль действовал согласно своему мнению, ибо сказал Шмуэль: "Вовеки ими пользуйтесь" — для работы я дал их вам, а не для позора».

Если и были сомнения, то теперь их нет. Шмуэль, глава иешивы, проводит осмотр тела своей рабыни. Она стоит перед ним обнаженной по пояс, и он приказывает ей завести руку назад, пока он осматривает ее грудь. Затем он платит ей деньги, признавая, что поступок позорит ее. На десерт Шмуэль бежит рассказать об этом в иешиве. Таким образом мы становимся соучастниками ритуального сексуального насилия, переплетающего религиозные законы и публичность. Мы обязаны признать, что патриархальная религия основывает часть своей власти на религиозном сексуальном принижении, совершаемом в общинном пространстве. Примеры, требующие немедленного рассмотрения, — требование к женщине, проходящей гиюр, окунаться в микву в присутствии раввинов и принесение менструальной крови на проверку. Если бы эти практики не были приняты, они вызывали бы яростное сопротивление.

Красные флаги ритуального сексуального насилия

Если следующие описания применимы к вашему сообществу, следует проявлять бдительность:

1. Руководство общины часто занимается сексуальными вопросами и связывает их с духовными делами.

2. Община управляется иерархично, непрозрачно и не демократично.

3. Критика центральных фигур наталкивается на отрицание, отпор и преследование заявителей.

4. Дети в общине ведут себя странно: крайнее насилие, необъяснимая замкнутость или сексуальное поведение, не соответствующее возрасту.

5. Руководство транслирует ожидание безоговорочного доверия и поведения как в «большой и любящей семье». «Семейная» атмосфера включает прием и ночлег детей в домах членов общины без знакомства между родителями и без четких границ.

Друзья мои, это вопрос нашей жизни. Если у вас есть дополнительные предложения по «красным флагам», пишите в комментариях, и я постараюсь систематизировать их. Шабат шалом!