Тель-Авив и Сеул: как JMT переносит корейскую гастрономическую мечту в Израиль

Ну правда, что нам до Южной Кореи? Был момент, когда все устремились туда, открывая новое направление после всех возможных отметок «V» на Дальнем Востоке. Но тот момент пролетел так быстро — с первым визгом телефонов в то субботнее утро, — что остается лишь гадать, не был ли это просто сладкий сон о кей-попе и ничего более.

Серьезно, где Тель-Авив и где Сеул? Два города, пульсирующих Западом с абсолютно восточными корнями, находящихся под угрозой со стороны темного монстра, который не перестает говорить о ядерном оружии, и одержимых едой. Но на этом сходство заканчивается и начинает расти разрыв. Какой Сеул и какая уличная еда сейчас, когда улицы пусты? Как там гочуджанг, когда все поглощают углеводы «с собой», из микроволновки в убежище?

Эта нынешняя израильская реальность — абсолютно рутинно-чрезвычайная — стала лишь очередным препятствием в гонке JMT и еще одним скачком и без того высокого пульса в наборе ее аэробных способностей. Ресторан начал мощно, прибавил темп, и теперь ему остается лишь полностью реализовать мечту. Война для него — не оправдание, а причина. Хорошая причина.

На этот раз Реут Гершони рассчитала свою поездку в Корею так удачно, как только можно было пожелать. Личные обстоятельства помешали ей сделать это перед открытием, около полутора лет назад, и тогда она довольствовалась западными версиями Востока. Сегодня, когда она может сравнить, она знает, насколько ошибочной была та мысль и сколько мира умещается между этими двумя мирами.

Результаты ее вкусного путешествия в Сеул прыгают на вас сейчас из меню JMT и просят дать им шанс. Это не индийская забегаловка, подмигивающая израильским бэкпэкерам, и не трендовый киоск для туристов. Здесь нет инстанта и «тиктокологии». На самом деле, как раз наоборот. Было глубокое исследование и попытки съесть там все, что возможно: еще рестораны, еще одна фуд-аллея, еще одна сеульская мама, обжаривающая лапшу, и настойчивое желание пробовать вещи, которые вы думали, что уже пробовали, и которые не перестанете хотеть попробовать снова.

Эта поездка была путешествием к корням. Еда, которая из него вышла и которая ложится на плечи отличного базового меню, относится к посетителям с уважением, отказывается пренебрегать ими и позволяет себе быть скромной. Кто эти люди, задавалась вопросом Гершони, которые сейчас заказывают джаджангмён не моргнув глазом? Оказывается, эти люди — мы. Как хорошо, что вы пришли, и спасибо.

Новые звезды JMT включают такие позиции, как калгуксу — «бабушкин суп» с нарезанной вручную пшеничной лапшой на основе глубокого и соленого бульона из анчоусов и водорослей комбу (46 шекелей), блюдо чапче с прозрачной бататовой лапшой, обжаренной с овощами и мясом, а также тот самый джаджангмён — чаша китайско-корейской лапши с рагу из ферментированных черных бобов, мягкими коричневыми яйцами и хрустящими огурцами (72 шекеля).

Их запускает новая подача закусок на стол (54 шекеля), верная оригинальному банчану, с маленькими тарелочками кимчи, отличным салатом из огурцов, маринованным белым луком, острым перцем, японской редькой и фиш-кейками. Продолжают юбучобап — местная версия инари, кармашки из тофу, распираемые начинкой (28 шекелей за штуку), и дак токпокки — хит, ожидающий вирусного взрыва, представляющий собой большую гору жареной курицы, покрытую липким сладко-горько-кисло-острым соусом, с кусочками рисовых лепешек и дробленым арахисом (48 шекелей).

Что действительно впечатляет в этой истории, так это дополнение. Не поп-ап и не временное меню, а понимание того, что работает, и дальнейшее усиление. Чаши активно расходятся в обед, а вместе с ними гигантский шницель, корн-дог, ролл нейкед гимбап и суши. Теперь просто есть еще один повод прийти и еще одно решение, которое нужно принять.

«Я поехала, вернулась и пережила там немного другую историю», — вспоминает она, крутя педали велосипеда самым тель-авивским образом. — «Я поняла там, что кто-то должен привезти эту историю сюда как она есть. Израильтяне путешествовали и испытывали, открывались и возвращались. Им не нужно, чтобы я перед ними заискивала. Дай им вещь. Дай им странное и хардкорное, и дай им решить».

Об этих впечатлениях рассказывают почти из другого мира, и дыхание, вбирающее в себя одновременно Тель-Авив и Сеул, необычно и оторвано от реальности, но между сиренами можно услышать мир, и в конце концов мы выйдем в него из убежищ, голодными так, как мы умеем быть.