«Террористы бросили реплику: пытались передать мацу для вас» | Песах Бара Куперштейна в плену
«Полгода с момента похищения, и приближается Песах, праздник свободы, а вместе с ним и мой день рождения. У нас нет мацы, конечно, и нет праздничного торта, но террористы вдруг бросают какую-то реплику: "Пытались передать мацу для вас"... Эта случайная и пустая фраза подбадривает меня, как маленький подарок. Несмотря на то, что у нас нет лекарств, нет условий и уж точно нет мацы, это весточка из дома. О нас думают, нас не забывают» | Отрывки из книги выжившего в плену «Не сломлен» о праздниках Песах, которые Бар провел в секторе Газа.
Первый праздник Песах Бара в плену
Время идет. Когда есть возможность причинить нам боль и издеваться над нами, они это делают. Через пять месяцев после похищения нам сообщают, что из-за прекращения льгот для заключенных в тюрьмах Израиля мы будем получать побои и не получим еду. Они бьют нас с жестокостью, особенно «Шхорзик». Новости из Израиля разжигают их ненависть, но им не нужны причины, чтобы бить нас. Они издеваются над нами как только могут, все время. Иногда бывают дни, когда они не приближаются к нам, оставляют нас в покое, только сообщают, когда прийти взять еду, если она есть. Перед днем рождения одного из нас или перед праздником мы приберегаем что-то маленькое и сладкое, например, крошечный кусочек халвы, даже на несколько месяцев, чтобы порадоваться и почувствовать моменты маленького счастья посреди всей этой огромной печали.
Полгода с момента похищения, и приближается Песах, праздник свободы, а вместе с ним и мой день рождения. У нас нет мацы, конечно, и нет праздничного торта, но террористы вдруг бросают какую-то реплику: «Пытались передать мацу для вас, заключенных, но еду для нас, жителей Газы, не дали». Эта случайная и пустая фраза подбадривает меня, как маленький подарок. Несмотря на то, что у нас нет лекарств, нет условий и уж точно нет мацы, это весточка из дома. О нас думают, нас не забывают. Я могу представить, как мама переворачивает мир ради меня.
Мать Бара, Джули Куперштейн
На Песах выпадает день рождения Бара. Моему мальчику исполнится двадцать два года. Я гадаю, как отметить этот день. Я не хочу ни шаров, ни тортов, ищу свой путь для него. Перед Песахом я прихожу в молитвенную палатку на площади Похищенных, там меня спрашивают, как это так, что похищенным в Газе не передают мацу. Лекарств и гуманитарных нужд у них там нет, так мацу? Но этот вопрос не дает мне покоя и мгновенно приземляет меня. Что на самом деле Бар будет делать без мацы? Ребенок, который родился в Песах и который никогда в жизни не ел квасное (хамец) в Песах. Но я реалистка, я знаю, с кем мы имеем дело. Похищенные не выживали в туннелях, потому что не получали лекарств, так мацу? И все же я снова обращаюсь к Йоси Муати, с которым у нас постоянная связь, и прошу о помощи. «Давайте попробуем передать им мацу. Мы должны позаботиться о том, чтобы отправить гуманитарный грузовик для похищенных!»
Через армию и соответствующие органы в переговорах я передаю следующее письмо. Ведь хамасовцы тоже религиозные люди, может быть, они согласятся на религиозное предписание. «Мой Бар в плену в Газе уже 188 дней! Хоть бы его и их не было там в Песах. Бар — еврей. Бар никогда не ел хамец в Песах. Бар не будет есть хамец в Песах. Я опасаюсь за его жизнь. Я требую передать гуманитарный грузовик с мацой на Песах ему и остальным похищенным. Я обращаюсь к мусульманским религиозным деятелям и правозащитникам, чтобы они позаботились о передаче и убедились, что маца дойдет до них до праздника! И на маце будет стих из Корана, посвященный заботе о пленных». Ответа нет. Как и ожидалось.
Как-то я провожу пасхальный Седер, но напряжение накапливается в моем теле и у детей дома. Я решаю поехать на Кинерет с Рики и семьей, подышать воздухом и свободой. Я хотела, чтобы у детей был хоть какой-то момент нормальности. Мы катаемся на надувных кругах по Кинерету. Я не знаю, что со мной там происходит, но в один момент я теряю сознание и падаю в воду. Хила, моя любимая дочь, замечает, что я не «просто плаваю», а нахожусь в опасности. Семья спешит вытащить меня из воды и везет в приемный покой. Несмотря на то, что мои показатели в норме, я не прихожу в себя, видимо, душа не хочет возвращаться в нашу реальность. Спустя несколько часов я начинаю медленно реагировать и только через двое суток могу встать с кровати. Мы застреваем в Тверии на три дня, пока меня не выписывают 19-го числа месяца Нисан. Как раз в день рождения. У моего Бара день рождения в туннелях Хамас, и я не в силах все это вместить. В эти дни Йонатан, младший брат Бара, участвует в шоу фокусов. Он подходит к фокуснику и просто излагает ему нашу ситуацию: «Моя мама в больнице, мой папа в инвалидном кресле, а мой брат похищен». Может быть, он думает, что произойдет какое-то чудо.
Второй праздник Песах Бара в плену
Пятьсот тридцать дней. Это мой второй день рождения здесь, мои друзья легли спать, но я остаюсь у радио, может быть, скажут что-то, связанное со мной. И действительно, в утренней программе Эфи Тригера на «Галей ЦАХАЛ» я слышу, как мне желают мазаль тов, и я рад, меня не забыли. Обычно после утренних новостей мы выключаем радио и ложимся спать, но в этот раз я остался бодрствовать, я хочу послушать еще немного. Я знаю, что скоро мне придется выключить, потому что как только над туннелем пролетит БПЛА или когда по кабелям поступит солнечная энергия, радио начнет сильно шуметь, и это нас пугает. Тем не менее, я продолжаю слушать следующую программу, остаюсь еще немного. И вдруг — мама. Я бужу всех, и мы теснимся вокруг радио. Ее удивительный голос звучит из аппарата: «Вернувшиеся похищенные рассказывали, что они знают, я надеюсь, что и он среди них. Если бы я только знала больше, я уверена, что там что-то происходит».
«Чтобы отметить этот день», — говорит интервьюер, — «вы решили, Джули, провести особенный вечер на площади Похищенных в Тель-Авиве, с музыкой и изучением Торы».
«Да, что-то другое, что-то иное, принести этому народу что-то от единства. Это так важно — видеть прекрасный народ Израиля. Будут артисты, раввины, все приходят на полной добровольной основе. Мы хотим дать ему много сил, я думаю, это так трогательно».
Я не могу сдержать слез от волнения и плачу навзрыд. Вот она, это мама, это та сумасшедшая женщина, которую я знаю. «Я в надежде, в молитве, в вере, что они вернутся домой как можно скорее... С 7 октября весь народ Израиля находится в беде, я полагаюсь на Творца мира». Мама обычно не соглашается на интервью и на фотосъемку, и если она выходит в эфир на радио в мой день рождения, это безумие, особенный подарок для меня. Все друзья разделяют со мной этот возвышенный момент посреди тьмы. Я впитываю в себя ее голос, ее слова, этот привет, который проходит сквозь песок и бетон и доходит до меня. Я в руках Творца мира. Я иду в наш личный уголок, в «нест» (гнездо), и выплакиваю душу. Простите, мама и папа, прости, моя семья, что вы грустите сегодня вместо того, чтобы радоваться. Спасибо, мама. Спасибо людям, которые действительно говорят обо мне. Я не один.
Наступает Песах, а с ним и Хадж (охранник), который садится перед нами: «Слушайте, я хочу задать вам вопрос. Я получил приказ: если ЦАХАЛ спустится сюда, наш приказ — убить вас. Но я привязан к вам и не хочу, чтобы это произошло. Давайте сядем вместе и подумаем о решении. Какие еще есть варианты». Хадж ненавидит нас, как и все остальные, но у него есть чувство собственного достоинства в охране нас. «Если я принесу вам оружие, вы будете сражаться со мной? Потому что я не оставлю себя умирать здесь, но и не дам ЦАХАЛу победить». Это дилемма, которую я прокручиваю в голове: в принципе, у меня нет проблем выстрелить в него, но с разведывательной точки зрения ЦАХАЛ должен его допросить. В Шхорзика-дьявола, например, я способен выстрелить не моргнув глазом. Максим (Геркин) пытается предложить решение: «Есть вариант, что мы вместе сбежим отсюда, чтобы никто не умер. Сколько выходов у туннеля?»
«Два».
«Тогда, может быть, убежим через второй выход?»
«Нет, нельзя. Потому что солдаты придут из обоих входов».
«Тогда давайте выкопаем еще один выход».
Хадж выслушивает идею и уходит. [...]
Каждое утро мы встаем рано, прямо как рабочие из Газы. Для этого мы просим у них большой будильник, который бы нас будил. Когда я встаю, я иду и бужу рабочих, которые спят в комнате рядом с комнатой террористов, и они выходят на работу, конечно, внутри туннеля. Тяжелая работа по копке и погрузке на тележки, которые ездят по рельсам. Это каторжный труд, который длится долгие дни. Мы копаем киркой и лопатами. Все это время восемь террористов охраняют нас с заряженным оружием, чтобы мы даже не думали ударить их инструментами для копки. Несмотря на то, что тело очень слабое, мы сотрудничаем, чтобы иметь возможность получить еще немного еды, и, конечно, потому что на самом деле у нас нет выбора. В конце концов нам удается прокопать проход, который соединяется с другим туннелем, взорванным некоторое время назад. Кто знает, может быть, этот проход послужит выходом в один прекрасный день.
В один из дней раскопок нам вдруг открывается водопроводная труба, спускающаяся сверху. Это душ террористов, к которому мы раньше не имели доступа. Отныне мы будем мыться в нем, а не из ведра с водой. Даже в этом маленьком удовольствии Шхорзик вредит. Он разрешает нам принимать душ только в течение пяти минут. Он стоит у душа и засекает нам время по часам. Этого недостаточно, но несмотря на это и несмотря на то, что вода очень холодная, мне удается смыть с себя на теле и в сердце слои грязи. Я вспоминаю армию и свои ледяные души в снегу на севере Голанских высот. Душ в туннеле — это экстремальный уровень холода, и в каждом душе я кричу во всю мощь, но у меня нет ничего лучше этого, это то, что есть. Очень холодно, но по крайней мере я могу быть немного чистым.
Одним утром мы являемся на раскопки, и электрик приносит нам питу поесть. Через несколько минут он начинает кричать от радости: «Альхамдулиллях, альхамдулиллях». За что хвала Аллаху? К чему крики счастья? Он бежит к нам: «Прекращайте работать, уходите отсюда». Куда уходить? Мы пришли работать, мы пришли ради нашей еды. Я настаиваю, что остаюсь. Электрик рассказывает, что он добрался до прохода с другой стороны туннеля. Оказывается, два прохода встретились. Те пятьдесят метров, которые мы должны были прокопать, мы закончили менее чем за тридцать дней. Поэтому он так рад. Джокер приходит посмотреть. Они приносят футболки Хамас и заставляют нас надеть их и сниматься в видеороликах для них. «Отныне вы получите диплом, что можете копать в туннелях Хамас», — говорят они нам, очень довольные. Встречу проходов они решают отпраздновать между собой пахлавой, но они видят, что мы слышим их планы, поэтому волей-неволей приносят каждому из нас по три сладких кусочка. Так выглядит наш праздник Песах. Рабы, которые держатся.
Отрывки взяты из книги «Не сломлен» выжившего в плену Бара Куперштейна (издательство «Едиот Сфарим»), который был освобожден по соглашению в октябре 2025 года. Часть глав в книге рассказана с точки зрения матери и отца Бара, Джули и Таля. Куперштейн, который празднует сегодня (среда, 1 апреля) 24-й день рождения как свободный человек, был бойцом бригады «Нахаль», когда был похищен террористами Хамас на фестивале «Нова» 7 октября 2023 года.
