Томер Рабад: «Иранская угроза усилила потребность стран региона в израильской инфраструктуре»

«Здесь ничего не движется без нас. Воду можно привезти в бутылках, оптоволокно — нет», — говорит Томер Рабад, председатель совета директоров «Безек», который возглавил управленческий и инфраструктурный переворот в компании. В период руководства Рабада, бывшего инвестиционного банкира в UBS и RBC, стоимость компании взлетела, долг резко сократился, а оптоволоконная инфраструктура стала одной из самых передовых в мире. Он видит в своей должности миссию по привлечению международных инвестиций и выявляет возможности Израиля как цифрового перекрестка на Ближнем Востоке.

В возрасте всего 41 года, завершая более двух лет на посту председателя группы «Безек», Томер Рабад выглядит как человек, который всегда находится на несколько ходов впереди на стратегической шахматной доске. Он мыслит темпами Уолл-стрит, оперирует многолетними таблицами Excel с прогнозами до 2030 года и привносит менталитет «дилмейкера» — того, кто умеет соединять концы, закрывать сделки и планировать масштабные шаги.

Мы встречаемся в штаб-квартире «Безек» в Холоне, когда Израиль завершает третью неделю войны в Иране. В прошлый раз, когда мы разговаривали на конференции Globes, Рабад представил оптимистичный прогноз для Ближнего Востока — такой, который создает для израильской экономики бесконечные возможности, и для «Безек» в частности. По его словам, результаты уже сейчас можно увидеть на местах.

Томер Рабад (41)

Личное: женат, двое детей, живет в Тель-Авиве.
Профессиональное: председатель совета директоров «Безек», в прошлом гендиректор B-Com и инвестиционный банкир в UBS и RBC.
Кое-что еще: сын адвоката Йорама Рабада, любит играть в футбол с детьми.

«Израиль сегодня находится на критическом географическом перекрестке, и это верно как с войной, так и без нее», — объясняет он в интервью Globes. «Понятие "цифровой Суэцкий канал" уже давно не является маркетинговым лозунгом. За последние два года оно реализовалось "на стероидах". В этом и заключается возможность — сегодня всё проходит через Суэцкий канал, и все понимают, что Израиль — единственное решение. Почему это происходит? Потому что мир понял, что данные — это не просто удобство, это вопрос стратегического выживания. Страны и гигантские корпорации понимают, что не могут полагаться только на один путь связи».

Даже связь стран, у которых нет официальных отношений с Израилем, проходит через вас?

«Возьмите наглядный пример, произошедший в 2025 году: саудовское облако Microsoft падало дважды из-за физических аварий в Красном море. Каждый раз, когда это случалось, саудовцы и ОАЭ обращались к нам, в «Безек», чтобы мы перевели их через израильскую инфраструктуру. Сегодня сотрудники «Безек» физически соединяют Объединенные Арабские Эмираты с Италией через Саудовскую Аравию, Иорданию и Израиль. Мы строим цифровой маршрут того, что называется IMEC (экономический коридор между Индией, Ближним Востоком и Европой), и это будет единственный актуальный путь на ближайшее десятилетие. Выбирайте любое название — "поезд Байдена" или "Шелковый путь" — всё будет проходить в цифровом виде по сетям «Безек» через Израиль».

Война не угрожает этим партнерствам?

«Парадоксально, но война не остановила это, а иранская угроза даже усилила потребность стран региона в Израиле. Когда в Красном море возникает напряженность и морские пути оказываются в опасности, все понимают, что нужен безопасный и устойчивый сухопутный путь. Они обнаружили, что обязаны проходить через Израиль просто потому, что другого пути нет: в Сирии нет инфраструктуры, а в Египте тесно и опасно. Этот диалог продолжался и в ноябре 2023 года, в разгар боевых действий, без связи с Соглашениями Авраама или событиями 7 октября».

«Я поехал в министерство финансов Норвегии, чтобы рассказать об Израиле»

В разгар беспрецедентного международного давления на экономику во время войны в Газе, когда движения экономического бойкота начали набирать обороты в финансовых коридорах Европы, Томер Рабад оказался в роли, далеко выходящей за рамки полномочий председателя «Безек». Он впервые раскрывает, что отправился с деликатной дипломатическо-экономической миссией в Осло по прямому поручению президента страны и управляющего Банком Израиля.

Поводом послужило намечающееся решение Норвежского фонда благосостояния — крупнейшего фонда в мире, управляющего триллионами долларов — реализовать свои активы в израильских компаниях и уйти с местного рынка. Решение, обоснованное «реорганизацией» портфеля, причастностью части компаний к войне и их деятельностью за пределами «зеленой черты», вызвало широкий общественный резонанс.

«Я поехал один в министерство финансов Норвегии, чтобы рассказать историю Израиля и объяснить, почему фонд должен остаться», — признается сейчас Рабад. «Мы очень много работали, чтобы объяснить, что такое Соглашения в Осло и почему в Газе нет геноцида».

К его сожалению, это не увенчалось успехом, а лишь «отсрочило конец на несколько месяцев», честно признает он, так как фонд в итоге ликвидировал значительную часть своих активов в стране. Однако из-за этого решения фонд упустил резкий рост на местном рынке и, согласно проверке Globes в феврале прошлого года, потерял на бумаге около четверти миллиарда долларов. Акции самой «Безек» подскочили более чем на 60% с момента объявления фонда о продаже своих акций.

Два часа сна в сутки, 120 рабочих часов в неделю

История Рабада начинается в районе Рамат-Авив. Он вырос в семье из четырех сыновей. Его мать Айяла была руководителем информационных систем в Национальной компании по поставкам угля, а отец Йорам — один из ведущих адвокатов Израиля. Его младший брат Итай является гендиректором Tesla в Израиле.

Первую степень он получил в области юриспруденции и экономики в Тель-Авивском университете. «Меня тянуло из дома в юридический мир, соприкасающийся с деловым, но уже будучи молодым адвокатом, я понял, что на самом деле меня интересует Deal Making — стратегическое мышление, стоящее за сделками, а не только их юридическое сопровождение».

Пребывание в США сформировало его концепцию как руководителя. «В первые пять-шесть лет там я спал, может быть, два часа в сутки и работал по 120 часов в неделю. Я многому научился у людей в международном бизнес-сообществе, построил себе нетворкинг и познакомился со стилем и образом мышления, до которых Израиль еще не дошел. Часть этих вещей я пытаюсь внедрить сегодня в «Безек».

Переворот в «Безек»

«Когда я пришел в конце 2019 года, «Безек» была компанией с рыночной стоимостью 6 миллиардов шекелей и огромным долгом в 10 миллиардов шекелей. Она была в посттравме, без видения будущего. Мы провели прямую черту и поняли, что при структуре расходов и доходов 2020 года компания просто умирает. Должны были произойти изменения, и результаты говорят сами за себя: сегодня мы компания с рыночной стоимостью 24 миллиарда шекелей и долгом, который упал ниже 5 миллиардов шекелей».

В заключение Рабад рассказывает о постоянной ежедневной задаче, от которой он не отказывается: «Я уделяю от получаса до часа каждый день нетворкингу. Всё начинается и заканчивается способностью создавать отношения. Это верно и для текущей работы — способность донести сообщение, коммуницировать стратегию как сотрудникам, так и руководителям, определяет, будет ли она реализована».