«Тот, кто не феминист — мусор? Все должны быть феминистами»
Карин Тардье получила французский «Сезар» за фильм «То, что нас связывает». В интервью режиссер объясняет, почему равенство должно стать естественной нормой, а не требованием закона.
Церемония «Сезар» в этом году была полна громких имен: среди претендентов на премию, известную как французский «Оскар», были «Отрочество» Ричарда Линклейтера, снятое во Франции и приобретенное Netflix, а также «Это было всего лишь несчастным случаем» Джафара Панахи — выдающегося иранского режиссера и ярого противника режима аятолл, чей фильм Франция спродюсировала и выдвинула на соискание американского «Оскара».
Однако победителем в номинации «Лучший фильм» стало не одно из этих обсуждаемых произведений, а гораздо более камерная картина «То, что нас связывает» («L'attachement»), свободная от политических скандалов, стриминговых гигантов или участия мировых звезд. Так бывает: Французская академия кинематографа нередко отдает предпочтение качеству перед политической повесткой, а в последние годы также стремится поощрять женщин-режиссеров. Сценарий и постановка этой драматической комедии принадлежат Карин Тардье, одной из самых заметных французских кинематографисток современности.
Мировая премьера фильма состоялась два года назад на Венецианском кинофестивале, и только сейчас он выходит в широкий прокат в Израиле — мы уже привыкли к подобным задержкам в сегменте авторского кино в военное время.
Эмоциональная связь или любовь?
Основанный на книге Алис Ферни, фильм напоминает нам о важном факте: все мы — живая человеческая ткань. Его героиня, которую играет Валерия Бруни-Тедески, — парижский библиотекарь, решившая не заводить детей, но постепенно сближающаяся с семьей своего соседа, овдовевшего после смерти супруги при родах. Старший сын не является его биологическим ребенком, а отец мальчика живет далеко от «города света». Отношения между героиней и соседом остаются платоническими, в то время как он развивает роман с другой женщиной. Фильм затрагивает различные виды связей: биологическое и небиологическое родительство, романтические и платонические чувства, дружбу и соседство.
Это очень французское и глубокое кино, задающее вопрос, который остается с нами надолго: есть ли разница между эмоциональной связью и любовью, и что сильнее? «У меня самой нет ответа, — признается режиссер. — Если бы пришлось выбирать, я бы сказала, что эмоциональная связь первична. Ребенок цепляется за соседку из-за потребности, это инстинкт выживания. Любовь приходит позже, внутри всей этой неразберихи. В жизни все может перевернуться: можно влюбиться внезапно, а можно сближаться годами, или же связь остается, а любовь проходит. В этом безумии нет строгой логики».
Обсуждая трогательные моменты фильма, ставшие вирусными во Франции, например, сцену, где героиня просит отца не будить сына горькой вестью о смерти матери («Оставь ему его маму еще на несколько часов»), Тардье отмечает: «Я думаю, эта фраза отражает характер героини, обладающей необычайной эмпатией и способностью поставить себя на место ребенка».
На вопрос о том, сделало ли ее создание фильма более эмпатичной, она отвечает: «Хочется верить, что я всегда была такой, поэтому и сняла этот фильм. Он вызвал отклик у аудитории, потому что заполнил потребность в историях о том, как люди способны жить вместе, несмотря на различия. Мир становится все более радикальным, и людям полезно видеть иную реальность — с нюансами, без деления на злодеев и добряков».
Феминизм по закону
На определенном этапе фильма одна из героинь заявляет: «Тот, кто не феминист — мусор, а не человек». Согласна ли с этим автор?
«Это звучит радикально, но с моей точки зрения, это способ сказать, что все должны быть феминистами. Феминизм должен быть чем-то естественным и последовательным. На самом деле, он не должен существовать как отдельное движение — нужно, чтобы в нем не было нужды, потому что равенство станет само собой разумеющимся.
Феминизм существует, потому что женщинам еще есть куда продвигаться. Посмотрите на зарплаты во французском кино: режиссеры-мужчины зарабатывают гораздо больше. Мы работаем с меньшими бюджетами. Телеканалы во Франции обязаны финансировать фильмы женщин, но почему это должно быть обязанностью по закону, а не естественным процессом? Почему продюсер должен получать бонус за то, что спродюсировал фильм женщины? Это должно быть нормой».
Комментируя сцену, где женщины говорят с необычайной интимностью без присутствия мужчин, Тардье добавляет: «Я верю, что дружба между мужчинами и женщинами вполне возможна, и секс — это не все. Но у нас, женщин, есть уникальный способ высказываться. Есть вещи, которые связывают нас, и добавление мужчины в этот котел меняет динамику. Когда я смотрю эту сцену, она напоминает мне кино Бергмана. Я чувствую близость к каждой из героинь, в каждой из них есть частица меня».
Вернуть к жизни
Тардье — еврейка. В ее предыдущем фильме «Семейный узел» звучала народная песня на идише «Чири-бом», здесь же присутствует зажигательная балканская музыка. «Она важна для фильма, — говорит кинематографистка. — Она функционирует как еврейский юмор и добавляет радости к меланхолии. Это фильм, который начинается со смерти матери, поэтому было важно привнести в него что-то, что вернет нас к жизни».
Изменила ли победа на «Сезаре» ее жизнь? «Нет, но это была большая радость, прежде всего за мою преданную команду. Я снимаю новый фильм, но индустрия находится в таких трудностях, что даже победа не облегчила сбор средств. Мир культуры сейчас переживает тяжелые времена».
