Тревожная правда об уране, оставшемся в Иране
Попытки переписать определение «ядерного Ирана» и представить ситуацию как менее срочную крайне опасны. Высшей целью должно стать полное удаление всего обогащенного урана из страны — без каких-либо компромиссов.
В последние дни я слышу слишком много мнений, авторы которых пытаются «сдвинуть ворота» и изменить определения того, что на самом деле представляет собой ядерный Иран. Они утверждают, что опасность заключается только в наличии готового оперативного оружия, а не в подрыве устройства в пустыне, или что способность обогащать уран до 90% у них была всегда. Давайте наведем порядок и посмотрим реальности в глаза, не делая себе поблажек.
Существует несколько уровней риска: владение технологией обогащения и оружием — получение делящегося материала — подрыв ядерного устройства — создание оперативного оружия — формирование ядерного арсенала — использование оружия против нас.
Что касается технологий, этот этап мы прошли еще в середине 2000-х годов. Суть дела — в делящемся материале. В рамках ядерной сделки (JCPOA) Иран находился в году от получения материала для первой бомбы. Им было разрешено накапливать не более 400 кг урана с концентрацией около 3%, при этом любое превышение подлежало вывозу за пределы страны под строгим контролем МАГАТЭ.
Вследствие выхода из ядерной сделки произошли две важные вещи. Во-первых, Иран расширил объекты в Натанзе и Фордо и начал обогащать материал промышленным способом. К июню 2025 года они накопили около 450 кг урана, обогащенного до 60%, что составляет 99% пути к созданию 11 атомных бомб. Кроме того, у них есть 130 кг 20-процентного урана, которых хватит еще на одну бомбу. Для производства такого объема требуются значительная промышленная инфраструктура и годы непрерывной работы тысяч центрифуг.
Во-вторых, Запад потерял возможность отслеживать производство частей центрифуг. Существуют сотни, если не тысячи центрифуг, о местонахождении которых нам ничего не известно, и они могут быть использованы для создания секретного объекта по обогащению.
Итог таков: накануне операции «Им кольви» («С молодым львом») Иран находился в считанных днях от получения делящегося материала для первой бомбы и в неделях от создания арсенала из 12 бомб. Операция предотвратила немедленный прорыв, выведя из строя промышленные объекты, но оставила в руках режима обогащенный материал, центрифуги, знания и мотивацию.
Без вывоза всего урана Иран остается пороговым государством
Пока у Ирана есть обогащенный уран, им не нужны крупные промышленные объекты вроде Натанза. Они могут построить небольшой секретный объект с двумя-тремя каскадами, который поместится в половине спортивного зала. При наличии 200–300 центрифуг продвинутого поколения они смогут обогатить материал для бомбы примерно за месяц.
Рабочее предположение, что мы сумеем обнаружить строительство такого объекта, очень опасно. Наше разведывательное покрытие фантастическое, но не абсолютно герметичное. Кто может гарантировать, что такой объект уже не построен? Когда мы говорим, что им потребуется полгода на строительство, никто не исключает, что этот процесс начался год или два назад.
Поэтому высшая цель — вывести весь обогащенный уран из Ирана. Не часть, а каждый грамм. Каждые 40 кг 60-процентного урана, оставшиеся в стране, эквивалентны одной ядерной бомбе. Ядерный материал оставляет физические следы, и его невозможно скрыть навсегда; инспекторы МАГАТЭ способны обнаружить остатки даже спустя десятилетия.
Подрыв ядерного устройства
Ядерное устройство — это минимум, необходимый для того, чтобы превратить делящийся материал в нечто, способное взорваться. Это может быть испытание в пустыне или создание базовой бомбы. В ядерном архиве, похищенном «Моссадом», мы обнаружили, что иранцы начали готовиться к испытаниям еще в 2003 году, поэтому попытка в 2026 году никого не удивит.
Процессы обратной конверсии, металлургии урана и точного подрыва не являются сверхсложными. Утверждение, будто ликвидацией ученых Израиль уничтожил иранские знания, лишено оснований. В Иране достаточно талантливых физиков. Как только появляется 90-процентный материал, ядерный взрыв в пустыне можно произвести за несколько недель.
Найдутся те, кто скажет: «Это не оперативное оружие, это не значит, что Иран стал ядерной державой». Я отвечу: чушь. В день, когда Иран проведет испытание, ни один президент США не рискнет атаковать его. Посмотрите на Северную Корею, которая обеспечила себе иммунитет даже после неудачных испытаний. Кроме того, это немедленно запустит гонку ядерных вооружений в Саудовской Аравии, Египте, ОАЭ и Турции.
Оперативное оружие
Следующий этап — оперативное оружие, которое можно установить на ракету. Создать надежную боеголовку сложнее, чем просто взорвать устройство, но мы не знаем, когда начали тикать эти часы. Возможно, секретная группа работает над этим уже давно, или они попытаются приобрести готовое оружие у Северной Кореи.
Большую часть цены за наличие ядерного оружия у Ирана мы заплатим уже в момент проведения первого испытания, а не когда у них появятся десятки боеголовок. Пока уран находится в Иране, режим аятолл опасно близок к получению первой бомбы. Полагаться на то, что разведка сумеет контролировать все отклонения, — это крайне опасная авантюра.
Мы не позволим переписчикам истории преуменьшать эту угрозу. Сейчас нужно обеспечить политический шаг по вывозу всего урана. Также необходимо признать, что политика Нетаниягу на протяжении многих лет привела нас к этой ситуации. Из-за выхода из ядерной сделки и отсутствия значимых действий в период с 2018 по 2025 год иранцы смогли накопить критическое количество материала. Мы отменили соглашение, но не остановили их продвижение. Опасность все еще не миновала.
Ситуация такова, что мы не можем демонтировать их возможности военным путем без выплаты очень высокой цены в ходе сложной наземной операции. Сумеем ли мы перевести военные достижения в политический успех по вывозу материала? Здесь нужно не спускать глаз с мяча.
Авнер Вилан — бывший высокопоставленный сотрудник системы безопасности, эксперт по иранскому атому.
