ЦАХАЛ легкомысленно отказывается от 2300 бойцов
В то время как отдел реабилитации Министерства обороны пытается внедрить дух комиссии и вернуть бойцам чувство способности, кадровое управление ЦАХАЛ действует по жестким шаблонам, игнорируя успешную реабилитацию и обрубая единым решением путь, который боец выстраивал с большим трудом.
Около 2300 резервистов, признанных инвалидами ЦАХАЛ из-за посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), недавно получили уведомление о приостановке службы. Одним нажатием бюрократической кнопки были заморожены тысячи бойцов. Не заблуждайтесь: речь не идет о людях, которые просили об освобождении или заявляли о неспособности служить. Это бойцы, которые уже прошли необходимые проверки, были призваны вновь, носили оружие, командовали и сражались на протяжении долгих месяцев войны — и доказали свою пригодность в самом строгом из существующих испытаний: на поле боя.
И все же ЦАХАЛ решил заморозить их в рамках общего решения. Это выглядит оторванным от реальности на фоне нехватки личного состава. С одной стороны, система предупреждает о дефиците бойцов, борется за продление срочной службы и увеличивает нагрузку на резервистов, а с другой — легкомысленно отказывается от 2300 опытных бойцов, которые борются за право продолжать вносить свой вклад.
Здесь нет спора о необходимости проверки пригодности. Напротив, ЦАХАЛ обязан убедиться, что каждый, кто носит оружие, пригоден для этого. Но когда боец уже прошел проверку, вернулся на службу, получил поддержку командиров на местах и проявил себя в тяжелейших условиях боя — трудно понять, как можно игнорировать всё это, заморозить его дистанционно, не изучив личное состояние и проигнорировав оценку непосредственных командиров.
Для многих из них возвращение в резерв — это не просто возвращение в армию, это центральная часть реабилитации. Это доказательство того, что можно вернуться к товарищам, к функционированию и к ощущению значимости. Как описал это в интервью один из резервистов, прошедший реабилитацию и получивший уведомление о приостановке:
«На протяжении всей реабилитации у меня было две мечты: вернуться к бегу и вернуться служить с моими друзьями в резерве. Это ранит. Вдруг тебе говорят, что ты больше не служишь. Это не было так, что я не был способен вернуться. Никто меня не спросил».
Это и есть суть проблемы. Решение игнорирует человека и реальность на местах. Разрыв особенно заметен, если взглянуть на рекомендации комиссии Мор-Йосефа, которые правительство и оборонное ведомство приняли. Один из ключевых принципов комиссии заключается в том, что реабилитация пострадавших физически и ментально должна быть непрерывной, индивидуально адаптированной и гибкой, с учетом желания бойца и его возвращения к функционированию. Комиссия постановила, что нельзя относиться к раненым через жесткие шаблоны, а нужно строить для каждого бойца путь, который видит человека.
Последствия этого шага гораздо шире, чем тот или иной частный случай. Послание, которое оборонная система транслирует резервистам, опасно: тот, кто обратится за психологической помощью или попросит признать его ранение, может обнаружить себя исключенным в будущем — даже если он сумеет реабилитироваться и вернуться к службе. Вместо того чтобы поощрять бойцов обращаться за лечением, система создает опасение, которое заставляет их страдать молча и скрывать стресс, только чтобы не потерять свое место в подразделении.
Если есть сомнения относительно бойца — проверьте. Если есть необходимость в медицинской комиссии — созовите ее. Посоветуйтесь с командирами подразделений, которые знают бойцов на поле боя. Но не стирайте общим решением из таблиц Excel самый важный экзамен, который уже был сдан. Тот, кто проявил себя на поле боя, заслуживает того, чтобы его судили также по полю боя.
