«Ты ведь придешь в среду?»: реакция начальства на известие о раке шокировала 23-летнюю девушку

«К моему большому сожалению, я не могу продолжать работать. Я только что вышла от врача, и она сказала мне, что со следующей недели я начинаю химиотерапию». Это сообщение написала 23-летняя Хили Рихлис менеджеру ресторана «Герцль 16», принадлежащего Рути Бродо, где она в последние месяцы работала хостес. Ответ шокировал её: «Ой, жизнь моя, надеюсь, всё пройдет легко. Ты ведь придешь в среду, да?». Эмоциональная черствость менеджера заведения глубоко задела девушку, и она решила поделиться своим опытом борьбы с болезнью в Instagram.

Всё началось в октябре, когда Рихлис было 22 года. «Я пришла на смену, переоделась и увидела, что у меня уплотнение в груди. Оно было действительно заметным, его раньше не было, как будто ушиб, который опух», — вспоминает она. «У меня в голове не прокручивались мысли о том, что это рак. Мне было 22 года. Это не случается с женщинами моего возраста, даже статистически это не происходит». По её словам, она прошла УЗИ, маммографию и обследование у хирурга-маммолога, и везде ей говорили, что это ничего страшного. После биопсии она получила уведомление в приложении «Маккаби», где фигурировал термин BI-RADS 5. «Из чата я поняла, что речь идет о категориях, и пять — это, без сомнения, рак». Только на следующий день позвонил врач. На том этапе, говорит она, она всё ещё не осознавала масштаб происходящего. «Я была уверена, что у меня будет небольшое облучение и мне сделают операцию на груди», — рассказывает она. «За две недели до этого я была у пластического хирурга по поводу подтяжки груди, так что я сказала себе: ну что ж, сэкономлю 40 тысяч шекелей».

По её словам, только на встрече с профессором Смадар Пекер в «Ассута Рамат-ха-Хаяль» картина прояснилась: «Вдруг со мной начинают говорить о заборе яйцеклеток, заморозке яйцеклеток, потому что мне нужно делать химиотерапию, а потом полная мастэктомия, потом облучение, и на пять лет вперед мне нужно биологическое лечение. В тот самый момент у меня случился приступ паники». Рихлис отмечает, что и медицинская информация не всегда доносилась до неё ясно. «Мне не сказали, что есть также метастазы в подмышечной впадине. Только в процессе лечения я начала понимать», — говорит она. Во время химиотерапии она пыталась использовать ледяной шлем, чтобы предотвратить выпадение волос. «Очень холодно, минус 6 градусов, чтобы заморозить фолликулы. Это адски больно, и в конечном итоге не помогло. Волосы начали выпадать». Одной из вещей, которые больше всего её разозлили, была цена борьбы с болезнью. «Я поняла, что парики стоят целое состояние», — говорит она. «Как человек, который дважды жертвовал свои волосы, я не понимала, почему я не получаю парик бесплатно. Зачем существуют ассоциации и сборы волос, и все эти стуки в дверь — где вы?». По её словам, она обращалась в несколько ассоциаций и не получила ответа. «К счастью, мы семья, которая может позволить себе покупку парика. Я купила парик за 30 тысяч шекелей. Я была шокирована таким положением дел».

О месте работы она рассказывает, что менеджер была первой, кто узнал о подозрении на болезнь, потому что сообщение от «Маккаби» пришло во время смены. «Я начала чувствовать головокружение, и слёзы подступают. Я прошу поговорить с ней срочно, мы садимся в стороне, я рассказываю ей о сообщении от «Маккаби», что это рак, а её первая реакция: «Почему ты в телефоне во время смены?». Я сижу там, не осознавая, плачу, не могу продолжать смену, а она спрашивает, могу ли я остаться, потому что ей некого поставить на смену. Я говорю ей, что категорически нет». По её словам, на следующий день она получила сообщение от заведения о новой смене. «Она присылает мне сообщение, что поставила меня на смену, и приду ли я. Я сказала, что начинаю химиотерапию, она написала мне «выздоравливай», и с тех пор я не слышала ни от неё, ни от них», — говорит Рихлис. «Это было место, где я, правда, проработала всего несколько месяцев, но каждый день, весь день. Я не ожидаю, что они пойдут со мной на химиотерапию, но [ожидаю] человеческого поведения».

Рихлис недавно обратилась и к самой Рути Бродо. В сообщении, которое она ей отправила, она написала, что начала работать в «Герцль 16» в августе прошлого года, так как любила и ценила группу, и что в октябре обнаружила, что больна раком. «Я столкнулась с отсутствием чувствительности такого уровня, что я даже не могу объяснить», — написала она Бродо. Среди прочего, она утверждала, что просила посидеть несколько минут во время смены и не получила такой возможности, несмотря на то, что по закону обязательно предоставить стул хостес, и что даже после того, как она сообщила, что начинает химиотерапию, её всё равно просили прийти на работу. «Только сейчас, два месяца спустя, я осознаю, насколько неправильно вы вели себя в этой ситуации. Даже сообщения «выздоравливай» я не получила».

«Хили, привет. Это очень неприятно и грустно слышать», — ответила ей Бродо, по словам Рихлис. «Я поговорю с Мааян о твоем случае, чтобы понять, как и почему это происходит у нас. Надеюсь, ты в порядке». С тех пор, говорит Рихлис, она от них ничего не слышала: «Ничего и совсем ничего. Очень расстраивает, что нет оценки и нет человечности».

В процессе лечения Рихлис открыла бизнес по производству натуральных свечей, которые, по её словам, сделаны из неканцерогенных материалов и не вредят гормональной системе. «Это был мой лучик света во время лечения», — говорит она. «Я хочу достучаться до как можно большего числа людей. 15 процентов доходов я жертвую онкологическому отделению в «Ассута». Она рассказывает, что начала делать свечи после второго курса лечения, когда поняла, по её словам, что свечи с ненатуральными ароматами нездоровы. «Вдруг подруги покупают. Я готовлю всё сама в турке дома». В дальнейшем, говорит она, она хочет изучать натуропатию и помогать онкологическим больным, а также создать ассоциацию, которая будет оказывать поддержку женщинам, столкнувшимся с болезнью и не имеющим поддержки.

Рихлис рассказывает, что она не является носителем гена, но у её матери было предраковое состояние груди, а её бабушка перенесла операцию и облучение. «У меня были периоды, когда я была на дне, не видела причин для жизни, я была в настоящей депрессии», — говорит она. «Я чувствовала себя ужасно физически, чувствовала себя неженственной и некрасивой, и что моё тело предает меня. Моё путешествие в мире — это укреплять и укрепляться. Я хочу, чтобы меня узнали, чтобы я могла помочь, чтобы поняли, что это не конец света и можно жить во время лечения и после него».