Ученики севера заканчивают начальную школу в условиях чрезвычайного положения
Выпускники начальной школы из Кирьят-Шмоны начали обучение во время пандемии, а затем столкнулись с эвакуацией и постоянными обстрелами. В преддверии перехода в среднюю школу дети и их родители рассказывают о жизни под звуки сирен и надежде на спокойное будущее.
Через несколько недель Элла, Ори, Маор и Ари перейдут в среднюю школу, как и их сверстники по всей стране. Однако их путь был совершенно иным: они начали первый класс во время пандемии коронавируса, после чего последовали дистанционное обучение, эвакуация, война и режим чрезвычайной ситуации, который не прекратился даже после объявлений о «прекращении огня». На этой неделе ученики шестого класса школы «Тель-Хай — Шорашим ве-Кнафаим» в Кирьят-Шмоне попрощались с начальной школой, так и не испытав ни одного обычного учебного года.
«Каждый раз мы не знали, что будет. Один день есть школа, другой день нет», — так Маор Вакнин подводит итог шести годам обучения, в течение которых почти ничего не было предсказуемо.
«Дети-герои»
Вчера мы встретились с Маором, Ори, Ари и Эллой, которые рассказали о своем опыте. «Было несколько раз, когда сирены звучали прямо во время занятий, — вспоминает Маор. — Это пугало, потому что ты не знаешь, когда это случится. В школе полно детей, и все боятся. Мы в шестом классе, самые старшие, поэтому видим, как пугаются малыши. Мой брат в третьем классе, и я постоянно беспокоюсь о нем».
Директор школы Инбар Цадок-Бельханс описывает немыслимую учебную реальность: «Мы вели чрезвычайный режим, который в итоге стал рутиной. Мы слышали артиллерийские залпы, вертолеты и перехваты, параллельно продолжая преподавать. Мы не могли выходить на перемены, как все: каждая перемена была разделена на три раунда, мы изменили систему звонков, проводили церемонии в прямом эфире, а был период, когда учились в капсулах только в защищенных пространствах. В это время мы открыли для себя детей-героев, закаленных необычайным образом».
Черный юмор как способ защиты
Элла Конфорти, преуспевающая в науках и астрономии, рассказывает, что даже в «сложный год» старается не терять оптимизма. «После возвращения из эвакуации мы два месяца учились через Zoom, а затем вернулись в школу, где снова начались сирены. У нас уже было четыре тревоги во время занятий. Мы находимся на третьем этаже, где нет защищенной комнаты (МАМАД), поэтому должны оставаться в классе, пока не разрешат спуститься», — говорит она.
Ее мать Мейталь добавляет: «Это пугает и нас, родителей». Элла признается: «Я каждый раз сообщаю маме: «Мама, я взорвалась». У нас есть своего рода черный юмор — так мы справляемся со стрессом». Мейталь отмечает, что даже ночью они слышат вертолеты и перехваты: «Это рутина, но это ненормально. Дети подпрыгивают от звука проезжающего мотоцикла — это уже у них в ДНК».
«Нет обычного года»
«Все мои годы с первого класса были годами с сюрпризами, — говорит Ори Ваклер. — Когда мы были в Zoom, я больше всего скучал по друзьям. Сейчас я поступил в класс «Мофет» и стремлюсь к высотам». Его мать Шикма описывает, как трижды переносилась дата экзамена из-за ухудшения ситуации в сфере безопасности, что создавало дополнительное напряжение.
Ари Амар вспоминает, как во время сирен в школе им приходилось ложиться на пол под столы. На вопрос, что бы он хотел, чтобы люди знали о нем и его друзьях, он отвечает просто: «Что мы прошли через это».
«Здесь страшнее»
Элла подводит итог чувствам своих друзей: «То, что происходит в других частях страны, не происходит здесь. Здесь страшнее. Я хочу, чтобы на севере было тише, чтобы было весело и безопасно выходить из дома».
Орталь, мать Маора, подчеркивает: «Здесь есть очень качественные дети, умные, с мечтами, и им просто нужны ресурсы, чтобы реализовать себя. Мы не просим многого, только быть как все. Мы любим это место, мы здесь родились и выросли. Мы просто хотим продолжать жить здесь в тишине. Я думаю, что на каждого из них нужно надеть корону на голову».
Маор завершает разговор личной просьбой, с которой согласны все: «Я желаю в преддверии следующего года, чтобы у нас было больше определенности. Чтобы мы не боялись сирен, и превыше всего — чтобы у нас была безопасность здесь, в Кирьят-Шмоне».
