Утрата контроля: как ультраортодоксальные организации перехватили борьбу против призыва
Горячие линии для уклонистов, оперативная юридическая помощь и давление внутри общин — в ультраортодоксальном секторе сформировался мощный механизм, действующий в обход официальных партий. Это явление ограничивает пространство для маневра политиков из «Шас» и «Яадут ха-Тора», вынуждая их радикализовать свою риторику.
Арест молодого ультраортодокса, учащегося сефардской иешивы, произошедший около года назад, стал сигналом к глубоким изменениям в секторе: радикальные фракции перехватили инициативу, в то время как политические представители фактически исчезли с мест событий.
Когда молодой человек оказался за решеткой, на помощь ему пришли не привычные общественные представители, а активисты радикальных организаций. Они взяли ситуацию под свой контроль, оказывали давление на власти и добивались его освобождения. Эти события вызвали волну гнева на улицах. Ощущение того, что депутаты Кнессета от ультраортодоксальных партий самоустранились в критический момент, быстро распространилось среди верующих. Однако это не был единичный случай — это стало признаком глубокого раскола. Мейнстримный ультраортодоксальный сектор столкнулся с беспрецедентной реальностью: массовой рассылкой повесток, арестами и экономическими санкциями, не зная, как на это реагировать.
В образовавшемся вакууме большая часть общества была вынуждена обратиться к организациям радикальных фракций и «Эда Харедит». Эти структуры, обладающие многолетним опытом противостояния армейским властям, стали основным адресом для учащихся иешив, ищущих освобождения от службы или юридической поддержки.
Это явление заставило депутатов Кнессета от ультраортодоксальных партий действовать. Они осознали: улица радикализируется, а радикальные фракции диктуют общественный нарратив. Центральное руководство поняло, что необходимо демонстрировать присутствие и решимость на местах.
Так начали создаваться организации помощи и консультирования внутри ультраортодоксального мейнстрима. «Митинги миллиона» стали ярким примером этого процесса — мощная демонстрация силы, призванная показать, что центральное руководство находится на передовой и не уступает арену радикалам.
Однако новая реальность создала иную динамику. Организации мейнстрима часто чувствуют, что находятся на шаг позади. В попытке сохранить гегемонию «Иерусалимская фракция» еще больше радикализировала свои действия и лозунги. Чтобы не потерять влияние на улицу, институциональные структуры также были вынуждены следовать жесткой линии.
Механизмы сопротивления
Органом, установившим правила игры, стал «Комитет по спасению мира Торы», созданный около десяти лет назад лидером «Иерусалимской фракции» раввином Шмуэлем Ауэрбахом. С началом давления на учащихся иешив комитет распорядился прекратить контакты с государством, превратив сопротивление в институциональное — с немедленной заботой о каждом уклонисте и превращением демонстраций в рутинный инструмент.
Наряду с ним сегодня действуют узконаправленные структуры. Организация «Нотеним Гав», также связанная с «Иерусалимской фракцией», значительно выросла с началом рассылки повесток. Ее цель — нормализовать опыт ареста посредством юридической помощи, сопровождения семей и разъяснительной работы в иешивах.
С другой стороны, более воинственные группы, такие как «Ам Кадош» (ученики раввина Цви Фридмана), бросают вызов центральной фракции справа. Они поощряют преднамеренные аресты, проводят «подготовительные конференции» и инициируют блокирование дорог. В сфере предотвращения арестов действует организация «Цева Шахор», использующая систему оповещения, которая направляет активистов к местам задержаний для их срыва.
Индустрия уклонения и электоральная цена
Индустрия уклонения опирается прежде всего на юридическую экспертизу. В центре арены действует адвокат Менахем Штаубер, выходец из военной прокуратуры, представляющий многие структуры, включая «Агудат Бней ха-Иешивот». Параллельно с ним работают общественный деятель Шимон Шиша и адвокаты Шломо Хадад и Итай Коэн, обеспечивающие защиту ряду организаций, среди которых «Ам Кадош», «Эзрам у-Магинам» и «Хайей Олам».
Доминирующее присутствие «Иерусалимской фракции» заставило действовать и центральное руководство. Организация «Эзрам у-Магинам», связанная с раввином Моше Гиллелем Хиршем из «Дегель ха-Тора», управляет горячей линией психологической и юридической помощи. В свою очередь, движение «Шас» создало организацию «Хайей Олам», обеспечивающую юридическую поддержку при прямом участии руководства движения в посещениях тюрем.
Борьба за контроль привела к обширному расколу, при котором почти каждая община заботится о собственном представительстве. Нишевость доходит до самых специфических групп: от ХАБАДа и общин Бреслава до репатриантов из США, для которых создана организация «Агудим», ведущая разъяснительную работу против «сионистской угрозы».
Это создает огромное давление на народных избранников. Если раньше в коридорах Кнессета обсуждали компромиссные варианты закона о призыве, то ультраортодоксальная улица ясно дала понять: любое отклонение от жесткой линии будет стоить электоральной цены. Политики оказались фактически лишены пространства для маневра.
Финансирование
Как финансируются штаты адвокатов, экстренные линии и гигантские конференции? Хотя часть организаций действует на волонтерской основе, полная картина денежных потоков окутана туманом. Путь денег опирается на две артерии: краудфандинг внутри сектора и крупные вливания из-за океана. Меценаты и состоятельные общины в США и Европе, воспринимающие нынешний кризис как «указ об уничтожении веры», направляют значительные капиталы на финансирование того, что они считают фронтом защиты иешив. Машина смазана — и она здесь, чтобы остаться.
