«В 99 лет ничего не работает, кроме головы»: история жизни пальмахника Моше Кляйна
Моше Кляйн — 99-летний ветеран Пальмаха и участник Войны за независимость — живет в окружении воспоминаний о погибшем сыне, жене и ушедших соратниках. Его одиночество скрашивают визиты Адар Шойер, медсестры из программы «Гвурот», которая помогает ветеранам ЦАХАЛ получать необходимый уход на дому.
Груз воспоминаний тяготеет над домом Моше Кляйна в районе Дания в Хайфе. Это ощущается почти физически: в тысячах книг, покрывающих стены от пола до потолка, в экзотических предметах декора, привезенных из путешествий по всему миру, в тяжелой деревянной мебели и стенах, увешанных фотографиями и грамотами. Это капсула времени 99 лет его жизни. Там, между пожелтевшим документом, свидетельствующим о тяжелом ранении в Войне за независимость, и фотографией с Голдой Меир во время ее визита в Нигерию, стоит снимок худощавого молодого человека в форме ВВС. Это его сын, капитан Амир Кляйн, светлой памяти, штурман транспортных самолетов, погибший в катастрофе «Геркулеса» на горе Джебель-Халаль на Синае почти 51 год назад.
Несмотря на возраст, Моше сохраняет остроту ума и кристальную ясность сознания. «В 99 лет ничего не работает, кроме головы», — говорит он о себе. «И сердца», — добавляет Мирьям, одна из двух его сиделок. Моше — неиссякаемый источник историй, но его слезы уже высохли. Лишь один раз за время интервью его глаза увлажнились — когда он рассказывал о своем внуке-десантнике, который приехал в Израиль из Великобритании и призвался в ЦАХАЛ как солдат-одиночка. На вопрос о том, где он сейчас, Моше ответил: «Где он может быть? В Ливане. Воюет».
Вы, должно быть, беспокоитесь за него? «Я очень за него беспокоюсь, но и очень им горжусь. Каждый раз, когда у него отпуск, он приходит навестить меня в форме и с оружием, ест здесь, сидит со мной немного, мы разговариваем. Я намерен отдать ему свой значок с эмблемой Пальмаха, чтобы он носил его на форме».
С нами в комнате сидит Адар Шойер из Биньямины, медсестра и координатор ухода за Моше в рамках программы «Гвурот» компании «Цабар Рефуа» и реабилитационного отдела Министерства обороны. Ее семью тоже постигла утрата: брат, рядовой Давид (Дудик) Киммельфельд, светлой памяти, пал во время преследования террористов в Араве 4 февраля 1970 года, в ходе Войны на истощение. Адар и ее сестра-близнец Адва не успели его узнать, они родились через десять месяцев после его гибели.
Жизнь, посвященная служению
В рамках проекта «Гвурот» Адар сопровождает около 25 инвалидов ЦАХАЛ и системы безопасности. Параллельно она работает координатором для шести раненых с травмами головы в нынешней войне. Свою профессию дипломированной медсестры она получила около десяти лет назад, до этого работая исследователем документальных фильмов. Семь лет она проработала в «Цабар» медсестрой в домашнем хосписе, а последние два года сопровождает инвалидов ЦАХАЛ. Оба мира не были ей чужды: ее муж Мирон, боец резерва, был очень тяжело ранен в бою в лагере беженцев Дженин во время операции «Защитная стена» в апреле 2002 года.
Мать Адар, Юдит, светлой памяти, умерла от рака в возрасте 58 лет. «Я твердо верю, что болезнь связана с тем, что она была матерью, потерявшей ребенка», — говорит ее дочь, которой тогда было 18 лет. Ора, светлой памяти, супруга Моше и мать его четверых детей, также умерла от рака в 60 лет. «Я на сто процентов убежден, что это из-за гибели сына. Она была совершенно сломлена», — говорит он. Полгода он ухаживал за ней сам, организовав домашний хоспис, когда врачи предлагали отправить ее в специализированное учреждение.
Моше сидит в своем кресле напротив коллекции старинных часов «Сейкоша», которым более ста лет — и все они работают. Кому, как не ему, знать, что время не стоит на месте. Немного щемит сердце, когда видишь старого пальмахника, сражавшегося за возрождение государства, командовавшего лагерем нелегальных иммигрантов на Кипре и руководившего судоходными компаниями по всему миру, запертым в своем доме и нуждающимся в помощи, чтобы перейти из гостиной в спальню. Но когда он начинает рассказывать историю своей жизни, кажется, будто годы спадают с него.
Путь пальмахника
«Если ты хочешь услышать историю моей жизни, то и пяти часов не хватит», — предупредил он. Он родился в 1927 году в Дрогобыче. В 16 лет присоединился к молодежному обучению в Маоз-Хаим, а в 1944 году призвался в роту «Хет» Пальмаха. В 1945 году Моше перешел в Пальям — морскую роту Пальмаха, и закончил курс моряков в Сдот-Ям. Позже его отправили на Кипр, где британцы создали лагеря для депортированных иммигрантов. Моше был назначен командиром летнего лагеря рядом с Фамагустой, отвечая за 11 тысяч человек.
Десять месяцев Моше Кляйн пробыл на Кипре. За день до провозглашения государства он вернулся в Израиль и оказался на египетском фронте. В тяжелом бою 11 июня 1948 года он был ранен пулями в руку и ногу. «Врачи хотели ампутировать руку. Я сказал им: "У меня в кармане граната, если кто-то приблизится ко мне без разрешения, я убью себя вместе с вами"». Доктор Тайхман, ветеран Красной Армии, спас ему руку, хотя она осталась короче другой на три с половиной сантиметра.
После войны Моше перешел в мир судоходства, работая в Нигерии, Токио, Гонконге и Лондоне. Его сын Амир, талантливый художник, призвался на курс пилотов в 1972 году. 25 ноября 1975 года его «Геркулес» разбился на Синае. «Годами я жил с чувством, что Амир виноват в аварии», — признается Моше. «Пока один из пилотов, входивший в комиссию по расследованию, не сказал мне: "Это чепуха. Твой сын ни в чем не виноват"».
Сегодня, когда Моше остается один, его мысли возвращаются к сыну и друзьям из Пальмаха, которых уже нет. Программа «Гвурот» и забота Адар Шойер помогают ему справляться с этим одиночеством. «"Цабар" и Министерство обороны поразили меня в хорошем смысле. Адар — ангел», — говорит он, продолжая хранить историю своей жизни в фотографиях на стенах и в своей памяти.
