В надежде спасти следующего «Асафа»
Невидимой душевной травме, которую мы редко отождествляем с героизмом, необходимо уделить должное внимание. Важно создать условия, при которых люди, страдающие от ПТСР, могли бы получить своевременную помощь, а их семьи — поддержку, а не бюрократические препятствия.
В сентябре 2024 года на моем экране высветился неопознанный номер. На другом конце провода послышался нежный, почти извиняющийся женский голос. Это была Мири Даган, мать штурмана в резерве Асафа Дагана. Она хотела рассказать не только историю своего сына, но и историю всех, кто страдает от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), особенно тех, кто, подобно Асафу, отказывается от лечения.
Мири в своем отчаянии обращалась ко многим, прося меня стать голосом для тех, кто не может быть услышан, и попытаться наладить контакт с организациями, которые делают важную работу, но доходят далеко не до всех. Главный вопрос Мири был тем, который задает себе каждый родитель в критической ситуации, когда в состоянии ребенка уже прослеживается угроза суицида: «Как мне его спасти?»
На своей должности председателя Фонда помощи жертвам террора «Еврейского агентства (Сохнут)» я часто сталкиваюсь с подобной болью. Среди наших подопечных, особенно выживших после терактов на фестивалях, немало тех, кто находится в группе риска. Вопрос Мири застал меня врасплох, обнажив бессилие даже перед лицом ведущих экспертов страны.
Спустя несколько недель, символично и страшно, прямо в первую годовщину резни 7 октября, я получила сообщение от Мири. Я сразу поняла: на семью обрушилась величайшая катастрофа. Асафа не стало. Это был момент глубочайшего надлома для его матери и сестры-близнеца Неты, которая была полноправным участником борьбы за его жизнь.
Семья Даган оказалась не одинока в своем горе, но ситуацию усугубило известие о том, что Министерство обороны не признало Асафа павшим солдатом ЦАХАЛ. Семья начала героическую борьбу за справедливость — борьбу, которую, как многие из нас задавались вопросом, не должны вести люди в моменты тяжелейшей утраты. Общественный резонанс был огромен, и семья чувствовала поддержку общества. Несколько дней назад я получила от Мири сообщение о том, что их признали семьей погибшего военнослужащего. Я была тронута тем, что она не забыла поделиться со мной этой новостью.
В нынешние военные дни, когда проблемы страдающих ПТСР часто отходят на второй план, мы обязаны быть внимательнее. Израиль после 7 октября стал другим. Мы повсюду видим молодых людей с протезами или в инвалидных колясках — их героизм очевиден. Однако невидимой душевной травме, которую мы редко отождествляем с подвигом, необходимо дать реальное место.
«Необходимо дать место тем, кто живет среди нас и нуждается в протянутой руке, которая его спасет.»
Если же, к великому несчастью, спасти человека не удалось, мы обязаны избавить семьи от изнурительной борьбы за признание. Ведь официальное признание — это не просто формальность, а ценностное заявление: «Герой, мы знаем, что ты был ранен на службе. Прости, что мы не смогли помочь твоей семье спасти тебя, но мы будем рядом с ними сейчас». По прошествии полутора лет с момента трагедии семьи Даган, даже если эти слова не были произнесены вслух, это именно то, что они заслуживали услышать.
