«В ту секунду, когда я сказала, откуда я, меня назвали убийцей младенцев»

Невинное пролистывание приложения Grindr в Берлине может породить странную мысль: самый любимый фрукт местных геев — арбуз. Иначе нет рационального объяснения обилию соответствующих эмодзи в аккаунтах пользователей города, столь популярного среди израильтян.

Помимо арбузов, в описаниях профилей все чаще встречаются прямые призывы: «No Zions» (Никаких сионистов). За последние три года в Берлине зафиксирован резкий рост антисемитизма, особенно после 7 октября 2023 года. Согласно данным RIAS Berlin, в 2023 году в городе было зарегистрировано 1270 антисемитских инцидентов. В 2024 году это число почти удвоилось, достигнув 2521 случая. Данные полиции также указывают на ухудшение ситуации: если в 2024 году было зарегистрировано 1825 преступлений на почве антисемитизма, то в 2025 году их число выросло до 2268, что составляет рост на 24,3%.

Однако за этими цифрами стоят люди. Израильтяне, переехавшие в Берлин ради свободы и анонимности, обнаруживают, что даже в одной из самых либеральных столиц Европы им приходится оправдываться за свое происхождение и позицию относительно войны.

Лила, 31 год, переехала в Берлин в декабре прошлого года. «Я влюбилась в этот город и всегда хотела здесь жить, — рассказывает она. — Мне также нравится заниматься разъяснительной работой (хасбарой) и участвовать в произраильских инсталляциях».

Переезд не был простым решением. Рост антисемитизма после 7 октября поначалу заставил ее отказаться от этой идеи. Поворотным моментом, по ее словам, стала операция против Ирана. «Однажды ночью не было предварительного предупреждения. Я побежала в общественное убежище в Рамат-Гане, но не успела дойти. Взрыв прогремел совсем рядом. Это был самый пугающий опыт в моей жизни. Тогда я сказала себе: возможно, стоит дать Берлину шанс».

Что изменилось в Берлине после резни 7 октября? «Я бывала здесь до и после, и вдруг все ЛГБТ-бары заполнились стикерами, плакатами и граффити против Израиля. Некоторые содержат умеренные призывы к прекращению огня, другие — пугающие лозунги вроде “Сопротивление любыми средствами” или “Сопротивление до полного возвращения”. Я задаюсь вопросом: что они имеют в виду под “любыми средствами”? И куда, по их мнению, должны деться миллионы евреев?»

Лила отмечает, что опыт женщин внутри ЛГБТ-сообщества зачастую сложнее. «Когда я знакомилась с новыми людьми, в ту секунду, когда я говорила, откуда я, некоторые просто разворачивались и уходили. Другие говорили: “А, окей, тогда мы закончили разговор”. Были и те, кто называл меня убийцей младенцев».

Эти фразы звучат внутри среды, которая позиционирует себя как открытая и антирасистская. «В некоторых барах проходят мероприятия вроде “кабаре ради Газы”, — говорит она. — Это абсурдно, ведь в самой Газе не приняли бы кабаре представителей ЛГБТ».

Вместе с тем она подчеркивает, что в Берлине есть и другая сторона. «Здесь существует большая израильская община и сильная произраильская поддержка. Проходят демонстрации, чего не встретишь в других крупных городах Европы».

На вопрос о том, есть ли места, куда она больше не заходит, Лила отвечает утвердительно: «Есть один ЛГБТ-бар, который буквально прохамасовский. Там висят радикальные стикеры, флаги Палестины, в туалетах написаны лозунги против сионистов, а персонал настроен враждебно».

Опыт 38-летней Шарон, израильтянки, работающей в хайтек-компании в Берлине уже несколько лет, более умеренный, но и она замечает перемены. «Я живу между двумя мирами: Израилем, который является домом, и жизнью, которую я построила здесь», — говорит она.

По ее словам, Берлин изменился в последние годы, но после начала войны напряжение стало ощутимым. «В воздухе больше политики и чувствительности вокруг израильтян. Иногда кажется, что нужно внимательнее следить за окружением», — отмечает она. В отличие от Лилы, Шарон чувствует себя комфортно в большинстве общественных пространств, избегая лишь заведомо радикальных мест.

Идан, 37 лет, переехал в Берлин случайно, встретив здесь своего мужа Макса. До 7 октября он не был тесно связан с израильской общиной, но шок от событий заставил его участвовать в организации демонстраций. «Антисемитизм стал гораздо более явным, — говорит он. — Есть районы, где лучше скрывать, что ты еврей, например, Кройцберг. А на Зонненаллее после резни раздавали сладости».

Зигмунт Кенигсберг, уполномоченный по борьбе с антисемитизмом в еврейской общине Берлина, в интервью Euronews отметил растущее чувство незащищенности. По его словам, сегодня почти нет еврейских мероприятий, не требующих полицейской охраны. Он подчеркнул, что антисемитизм исходит из разных идеологических кругов: от сторонников Хамас и исламистов до крайне левых и крайне правых элементов, которые находят общий знаменатель в ненависти к евреям.

Кенигсберг также указал на роль социальных сетей, где сложные дискуссии заменяются короткими и агрессивными лозунгами. Для израильтян-ЛГБТ в Берлине это стало болезненной реальностью: сообщество, которое само знакомо с дискриминацией, порой не проявляет той же эмпатии к евреям и израильтянам.

Берлин остается привлекательным городом для израильтян: он свободный, международный и полон возможностей. Но теперь это не просто город побега, а место, где израильская идентичность требует осторожности.

Наряду с враждебными группами, Идан замечает и неожиданные союзы. «Есть группа христиан-ЛГБТ, поддерживающих Израиль, а также много иранских изгнанников. Мы вместе выходим на демонстрации против аятолл», — рассказывает он.

Шарон резюмирует: «Я люблю жить в Берлине, но Израиль всегда останется домом. Реальность сложнее, чем кажется со стороны». Лила также не исключает возвращения: «Я думала об этом. Но после того, что я пережила в стране, спокойствие без сирен имеет свою цену. Я точно вернусь в конце концов».