Вдова Махера Хаттара: «Мое послание молодежи Мадждаль-Шамса — призывайтесь»
Сержант запаса Махер Хаттар, один из первых жителей Мадждаль-Шамса, решивших призваться в ЦАХАЛ, погиб в бою в Южном Ливане. Его вдова Ясмина продолжает дело мужа, призывая молодежь к службе и выступая за пересмотр Закона о национальном характере государства.
Раннее утро, тихий дом на возвышенности в друзском поселении Мадждаль-Шамс. Две девочки прижались друг к другу на диване, когда вдруг раздался стук в дверь — один, особенный, слишком громкий. Ясмина Хаттар поняла всё мгновенно. Еще до того, как она увидела солдат, еще до того, как было произнесено хоть слово, она уже знала.
«Я обхватила голову руками и закричала: „Нет, нет, нет“», — вспоминает она. — «Я поняла сама. Мне не нужно было, чтобы мне говорили». 8 марта в бою в Южном Ливане пал сержант запаса Махер Хаттар, боец инженерных войск ЦАХАЛ 91-й дивизии. Ему было 38 лет.
Тысячи людей приняли участие в его похоронах, прошедших в общинном доме в Мадждаль-Шамсе. Жители Голан, Галилеи и Кармеля пришли отдать ему последние почести вместе с религиозными деятелями, главами местных советов и общественными представителями. Выступавшие с траурными речами отмечали его щедрость, любовь к семье и тот факт, что он был одним из первых представителей своего поколения в деревне, решивших призваться в ЦАХАЛ. Хаттар стал первым бойцом, павшим после начала наземной операции в Ливане, а его решение служить в зрелом возрасте стало символом перемен в друзском обществе.
«Махер любил мою историю»
Ясмина, которая учится жить в статусе молодой вдовы с двумя дочерьми, выросла не в друзской деревне. «Я родилась в Яффо, но почти не помню его», — рассказывает она. — «Все мое детство прошло в Ришон-ле-Ционе. Там я чувствовала себя максимально израильтянкой». Ее дедушка и бабушка, прибывшие из Сирии и Ливана еще до основания государства, были единственной друзской семьей в городе.
В возрасте 17 лет она переехала с семьей в Исфию, откуда была родом ее мать. «Я чувствовала себя чужой», — говорит она. — «Не чувствовала, что меня действительно принимают». С Махером она познакомилась через семью. «Мне сказали: приди, познакомься. Я подумала — что мне терять. Увидела его и влюбилась». Спустя год они поженились. «Он любил мою историю. Любил то, что я выросла в еврейском обществе, что я другая. Он гордился этим».
После свадьбы Ясмина начала восполнять пробелы. «Я не знала ни слова по-арабски. Свекровь учила меня изо дня в день, сидела со мной, разговаривала. Подруги тоже помогали, и через год я уже умела говорить». Махер не видел в различиях их культур препятствия. «Он видел в этом богатство. Любил мою семью, то, как я выросла».
Решение Махера призваться не было само собой разумеющимся. Он работал на гражданских должностях, управлял тяжелой техникой, жил стабильной жизнью. Но когда узнал о проекте по поощрению призыва, «он просто ухватился за это», рассказывает Ясмина. «Он очень этого хотел. Всегда хотел продвигаться, учиться, быть частью целого».
Даже социальная сложность в Мадждаль-Шамсе его не пугала. «Изгойства не было, но есть политическая чувствительность. Когда он приходил в форме, я была в восторге от него. Я так им гордилась. Мы обо всем говорили дома, в том числе о возможности того, что что-то случится. Как будто он нас готовил. Мы говорили об опасностях с дочерьми. За неделю до гибели Махера в воздухе висело что-то нехорошее. Я чувствовала себя плохо физически, как будто что-то должно произойти. Наш последний разговор был по видеосвязи, обычный разговор на несколько минут. Мы спросили, все ли в порядке, и он ответил, что да».
«Младшая совсем о нем не говорит»
В воскресенье, в восемь тридцать утра, раздался стук, изменивший ее жизнь. «Кто-то из совета сказал мне, что есть люди, которые хотят со мной поговорить. В этот момент я уже знала. Я обняла дочерей, которые все поняли по моей реакции». Когда пришли солдаты, она уже была готова. «Мне сказали, что это был вопрос минут. Что он погиб на месте. Мне было важно знать, что он не мучился».
Махер и Ясмина растили двух дочерей: 9-летнюю Талию и 11-летнюю Силию. «Младшая до сих пор о нем не говорит. Не хочет о нем слышать. Старшая плакала и говорила очень тяжелые вещи. На похоронах она выкрикнула фразу, которая разбила сердце: „Хоть бы это была я, а не он“».
История Махера — часть более широкого процесса, происходящего в Мадждаль-Шамсе и среди друзов на Голанах. Он стал третьим павшим из этого поселения в войнах Израиля, при том что его предшественники погибли в 1988 и 1952 годах. В течение многих лет жители этого района не призывались, однако в последние годы наметилась новая тенденция: около 150 молодых людей из Мадждаль-Шамса уже призвались в ЦАХАЛ.
«Есть гораздо больше тех, кто хочет», — говорит Ясмина. — «Просто не все говорят об этом вслух. Я продолжу путь Махера, буду передавать его послание — призываться, быть частью страны». Когда Махер пал, в Мадждаль-Шамсе не было военного участка на кладбище. Ясмина настояла и добилась его создания, чтобы ее муж был похоронен так, как подобает бойцу. «Это было важно для меня, в надежде, что он станет последним павшим», — говорит она. — «Я хочу, чтобы его участок был живым. Полным радости жизни, каким был он сам».
Она просит не только о достойном погребении, но и о более глубоких изменениях. «Я хочу действовать ради изменения Закона о национальном характере государства. Верно, что это еврейское государство, но и мы — его часть. Мы принадлежим ему, мы отдаем себя. Закон тоже должен это отражать. В конце концов, мы все едины. Мы все принадлежим этому государству».
