«Во мне есть страх, я боюсь физической расправы»

За последние два десятилетия актриса и создательница Самира Сария (50 лет) стала одним из самых смелых, уникальных и дерзких голосов в культурном и ЛГБТ-пространстве Израиля. После успеха сериала «Сада», вышедшего на телеканале «Кан», она раскрывает еще одно болезненное семейное воспоминание о жизни «в шкафу» в своем новом фильме «Покрытие».

Сюжет картины фокусируется на 32-летней Сабрин, которая скрывает свою сексуальную ориентацию от матери, Суад. Безопасное и привычное пространство парикмахерской превращается в напряженную арену, когда случайный разговор с клиенткой обнажает истинные взгляды матери на ЛГБТ-сообщество.

«Первая ЛГБТ-книга, которую я прочитала, называлась "Покрытие", она рассказывала о женщине в первую неделю траура по своей партнерше, погибшей в автокатастрофе, — вспоминает Сария. — Я прочитала ее в конце девяностых, тогда же впервые совершила каминг-аут перед подругой. Однажды, когда я пришла к ней, она поцеловала меня в губы. Моя мама сразу позвала нас в дом, чтобы никто не увидел. Позже, услышав наш разговор о книге, мама спросила: "Вы интересуетесь этой темой?". Когда подруга спросила ее мнение, мама ответила, что это больные люди, которых нужно лечить и госпитализировать. Я сидела сзади и плакала. Мой фильм — об этом реальном моменте, когда мое сердце было разбито ее словами».

На вопрос о том, смогла ли мать принять ее с годами, Сария отвечает:

«Когда мама узнала о моей сексуальности, ее первой реакцией был телефонный звонок. Плача, она сказала мне, что мы по-прежнему семья и чтобы я не отдалялась. Спустя годы мы сидели с моей партнершей у нее за завтраком, и я спросила, что помогло ей принять меня. Она посмотрела с недоумением и ответила: "Нет ничего в мире, ради чего стоило бы потерять ребенка"».

Сария, выросшая в Хайфе в многодетной арабской мусульманской семье, отмечает, что сегодня большинство братьев и сестер относятся к ней с уважением. Перед смертью мать призналась ей, что, хотя ей и не нравится выбор дочери, «это от Аллаха», и это помогло ей смириться. Сария подчеркивает: «У нас есть ожидания, что родители будут любить нас такими, какие мы есть, но пока мама любила меня и не причиняла вреда, мне не нужно, чтобы она меняла свои глубокие убеждения».

При этом она критически оценивает ситуацию в обществе: «Меня всегда спрашивают об отношении к ЛГБТ в арабском обществе с еврейской точки зрения, будто еврейское общество — это эталон принятия. Это чушь. Мир ЛГБТ-фобный, консервативный и ужасающе гетеросексуальный. Общество — вещь динамичная, и ситуация в Хайфе отличается от деревни или Негева, так же как жизнь ЛГБТ в Тель-Авиве отличается от жизни в Бней-Браке».

Сария, игравшая в сериалах «Фауда», «Русалки» и «30 шекелей в час», часто обращается к темам идентичности, но отказывается навязывать зрителям повестку: «Я творю ради своего исцеления. Фильм был показан на фестивале в Мумбаи, и даже женщины в Индии отождествляли себя с моей историей. Я создаю платформу для разговора человека с самим собой».

Недавно Сария, много лет прожившая в Яффо, переехала в Испанию. «Я дошла до состояния, когда невозможно дышать здесь, ходить по улицам, пропитанным оружием и милитаризмом, — признается она. — Осознание пришло в декабре 2024 года, после того как двое зрителей ушли со спектакля в театре Яффо, посвященного сионистской поэзии, и прислали мне в Facebook сообщения с оскорблениями. Я поняла, что пространства, которые были для меня безопасными, больше таковыми не являются».

Сария, идентифицирующая себя как палестинка, надеется, что кино перестанет оцениваться через призму национальности: «Фильмы должны представлять создателя, а не государство. Я стремлюсь создавать работы без израильской поддержки, чтобы мое творчество было свободно от бремени связи с государством». На просьбы бойкотировать израильские фестивали она отвечает скептически: «Нелогично просить меня об этом. Мое творчество говорит о моем столкновении с пространством, в котором я живу. Я поддерживаю бойкот людей извне, чтобы они не вели бизнес как обычно в необычные времена».

Завершая разговор, Сария делится своими опасениями:

«Во мне есть страх, потому что в фашистских режимах, когда общественный дискурс таков, что разрешено всё, я боюсь физической расправы. Это страх каждого араба, который выходит на улицу: что придет кто-то, кто обвинит его в подстрекательстве. Если этот араб будет защищать свое личное пространство, он может умереть. То, что происходит в Израиле — это насилие и фашизм, и это только верхушка айсберга. Если люди думают, что гей-парады продолжат проводиться здесь, они ошибаются. Это насилие взорвется всем нам в лицо».