«Водители работают меньше, их зарплаты падают, а схемы компенсаций до сих пор нет»

С начала операции «Шаагат ха-Ари» автобусные компании получили указание сократить свою деятельность. Сначала они работали в формате 30–40% от прежнего объема линий и частоты рейсов, а в дальнейшем перешли на уровень 60% от общего объема услуг.

«Это означает меньше поездок по выходным, сокращение ночных рейсов и снижение частоты движения. Суть в том, что работает меньше водителей: часть из них в отпуске, часть вынуждена оставаться дома с детьми, а некоторые просто боятся выходить на смену. Мы маневрируем ресурсами так, чтобы предоставить работу как можно большему количеству сотрудников», — объясняет Гилад Риклин, генеральный директор группы «Эгед», выражая опасение, что низкий уровень обслуживания в этот период нанесет отрасли долгосрочный ущерб.

Описывая рабочий день водителя, Риклин отмечает:

«Водитель выходит в рейс, не зная, что произойдет в пути. У него 8–10 часов за рулем в смену, по 40–50 пассажиров в каждом автобусе. Обычно за смену он переживает не одну сирену, и ему нужно не только остановиться в безопасном месте, но и помочь пассажирам, направить их в укрытие. Это рабочий день, требующий настоящего мужества каждое утро. В нынешней реальности водитель не должен думать о том, как ему заработать на жизнь».

Фактически, схемы компенсаций для водителей до сих пор не существует.

«Верно. Водители работают меньше часов, почти не берут сверхурочные, а многие не выходят на работу вовсе — из-за невозможности или страха. Схемы компенсаций нет, и на данный момент неясно, будут ли вообще возмещены потери. Во время операции «Кельви» такая схема для водителей и операторов существовала. Наши доходы страдают колоссально: если мы работаем на 60% мощности, то и выручка соответствующая, что является тяжелым ударом для всех компаний. Мы надеемся на создание механизма компенсаций, который позволит компаниям продолжать предоставлять качественные услуги в любой ситуации и позаботится об интересах водителей».

Говоря о влиянии ситуации на пассажиров, Риклин отмечает: «У людей нет уверенности в том, что маршрут будет выполнен и поездка состоится вовремя. Как только доверие к общественному транспорту падает, люди отказываются от него в пользу личных автомобилей. Мое опасение заключается в том, что мы увидим долгосрочное снижение числа пользователей общественного транспорта».

Комментируя тяжелый случай с водителем, получившим ранение в Кирьят-Шмоне в результате попадания ракеты, Риклин подчеркивает: «Еще до этого инцидента водители в Кирьят-Шмоне просили не работать внутри города, поэтому они совершают рейсы за его пределы — мы прислушиваемся к ним и помогаем чем можем. Есть и те, кто боится, и мы никого не принуждаем. Но есть и невероятная стойкость. «Эгед» — крупнейшая транспортная компания в Израиле, и наши пассажиры — это солдаты, возвращающиеся со службы, пациенты, едущие на процедуры, родители, направляющиеся на работу. Мы напоминаем об этом водителям, и они продолжают выходить на линии, чувствуя свою миссию».

Что касается насилия в отношении водителей, Риклин заявляет: «Мы не фиксируем особой тенденции именно в этот период, но общая ситуация с насилием против водителей и контролеров неприемлема. Нападать на людей во время войны, когда все и так находятся в состоянии стресса — вопиющий случай. Это ситуация, которой нельзя позволять продолжаться».