Военная прокуратура признала различия в наказании за контрабанду в сектор Газа

После публикации в издании «Сегодня» военная прокуратура впервые официально признала: военнослужащие резерва, причастные к контрабанде товаров в сектор Газа, могут столкнуться с более мягким наказанием, если их дело рассматривается военным судом. Согласно позиции прокуратуры, в рамках военного судопроизводства максимальный срок лишения свободы составляет десять лет. В гражданской же системе обвиняемым могут быть предъявлены гораздо более тяжкие обвинения, предусматривающие пожизненное заключение и даже смертную казнь.

Это подтверждение было дано в ответе прокуратуры на петицию майора резерва Алаа Ахмада, бывшего офицера логистики, обвиняемого в использовании служебного положения для контрабанды сигарет и других товаров в сектор Газа во время войны. Согласно обвинительному заключению, Ахмад действовал в период с июня по сентябрь 2025 года: он отслеживал палестинские грузовики у границы и передавал информацию сообщникам, когда возникала «возможность для контрабанды». Также утверждается, что он использовал секретные военные данные, включая дислокацию сил, расположение камер и «мертвые зоны», для планирования операций. В общей сложности ему вменяется шесть эпизодов контрабанды, принесших прибыль около 850 тысяч шекелей, из которых 132 тысячи шекелей были переданы подполковнику в обмен на информацию.

Изначально окружной военный суд постановил освободить Ахмада под домашний арест, сочтя, что ограничительные меры нейтрализуют исходящую от него опасность. Однако прокуратура подала апелляцию, и военный апелляционный суд отменил это решение, постановив заключить обвиняемого под стражу до окончания разбирательства. Заместитель председателя суда, бригадный генерал Ноа Зомер, подчеркнула, что Ахмад действовал «из корыстных побуждений» и был ключевым звеном в контрабандной цепочке.

В ответ на это Ахмад подал петицию в Верховный суд, заявив о дискриминации: по его словам, другие резервисты, подозреваемые в аналогичных преступлениях, предстали перед гражданским судом, где возможна мера пресечения в виде электронного наблюдения. Он утверждал, что выбор военного пути нарушил его права на равенство и свободу. Военная прокуратура отвергла этот довод, но фактически подтвердила разрыв в правоприменении: «Если бы обвинительное заключение было подано в гражданскую инстанцию, обвинение должно было бы вменить ему другое преступление, наказание за которое является более суровым», — говорится в ответе. Прокуратура также подчеркнула, что невозможно изолировать одну характеристику судебной системы, не учитывая совокупность различий.

Верховный суд отклонил петицию, постановив, что вопрос выбора пути привлечения к ответственности должен быть разрешен в рамках самого уголовного процесса, и не стал выражать позицию по существу довода о дискриминации.

В основе ситуации лежит глубокий спор между государственным прокурором Амитом Айсман и главным военным прокурором, бригадным генералом Итаем Офиром. В то время как государственная прокуратура настаивает на квалификации действий как помощи врагу во время войны — одного из самых тяжких преступлений, в армии в ряде случаев предпочитают судить за более легкое преступление помощи врагу согласно закону о военном судопроизводстве. Как было раскрыто в «Сегодня», этот разрыв существует не только между гражданскими лицами и солдатами, но и между самими резервистами, что на практике создает два пути привлечения к ответственности по одним и тем же делам с существенной разницей в потенциальном наказании.