Вопрос не только в нанесенном уроне, но и в переменах внутри Ирана

До сих пор Иран не преподнес настоящих сюрпризов. Он не продемонстрировал новых возможностей или шагов, которые в корне изменили бы картину войны. Тегеран действует в точном соответствии со своими заявлениями: поглощать удары, проявлять настойчивость и продолжать держаться. Речь идет о дисциплине войны на истощение, далекой от стратегической креативности. Именно поэтому нельзя позволять кампании продолжаться в соответствии с логикой, удобной для Ирана. На данном этапе вопрос заключается не только в том, по чему мы нанесли удар, но и в том, кто определяет темп и логику противостояния.

За последние пять недель в конфликте с Ираном сформировалась впечатляющая военная реальность наряду со стратегической дилеммой. С одной стороны, нанесение ущерба военному потенциалу, ракетным комплексам и оперативным активам вновь доказывает глубину разведывательного и оперативного превосходства Израиля и США. С другой стороны, именно эти достижения подчеркивают пределы силы. Иран, хотя и несет урон, не ломается. Он поглощает удары, адаптируется и продолжает оказывать давление на израильский тыл, регион и мировую экономику.

Отсюда вытекает главный вопрос: достаточно ли продолжения военного измора, или наступил момент для перехода к поражению инфраструктур, поддерживающих способность режима функционировать и восстанавливаться, чтобы изменить уравнение и создать реальный шанс на урегулирование?

Реальность, которую мы создаем

Последняя серия военных успехов в противостоянии с Ираном впечатляет, возможно, она даже исключительна по своей мощи. Но именно поэтому сейчас настал момент остановиться и изучить стратегическую реальность, которую мы создаем, помимо вопроса о масштабах ущерба.

В ходе общественных дискуссий формируются два различных подхода, каждый из которых опирается на твердую логику. Проблема в том, что каждый из них по отдельности дает лишь частичный ответ.

Первый подход утверждает, что следует продолжать нынешний курс точечного поражения военного потенциала, нейтрализации систем вооружения и сохранения контролируемой эскалации. Преимущество очевидно: минимизация рисков широкой региональной эскалации, сохранение международной легитимности и контроль над темпом и мощью действий. Существует и более глубокая логика: предполагается, что система длительного измора, наряду с экономическим и международным давлением, углубит разрыв между режимом и общественностью. Это накопительный процесс, который со временем ослабляет основы стабильности режима, а не разовый драматический шаг.

Вместе с тем, у этого подхода есть явные ограничения. Он действует внутри существующего уравнения, не меняя его. Иран на протяжении многих лет доказывал, что способен поглощать удары, адаптироваться и продолжать действовать. В этом смысле ему достаточно продержаться, чтобы избежать поражения.

Более того, цена этого подхода не является теоретической. По мере того как кампания продолжается в рамках контролируемого истощения, израильский тыл также изнашивается в аспектах безопасности, экономики, психологии и гражданской жизни. Осторожная стратегия также взимает кумулятивную цену во всех сферах жизни, и время не обязательно работает на нас. Более широкая экономическая стабильность подрывается через рынок энергоносителей, морскую торговлю и глобальную неопределенность.

---

Поражение инфраструктур как подрыв способности к управлению

Второй подход предлагает переход к следующему этапу: поражение национальных и экономических инфраструктур — энергетики, электричества, промышленности и символических активов. Это попытка подорвать способность режима управлять, выходящая за рамки общепринятого поражения военного потенциала.

Здесь логика ясна: если центром тяжести режима является способность контролировать и предоставлять услуги, то поражение этих инфраструктур создает системное, а не только военное давление. Поражение энергетических объектов является отрицательным множителем силы для всей системы, помимо прямого ущерба.

Когда поражается способность производить и распределять электроэнергию, возникает повсеместный сбой:

• Заводы и общественные службы не могут функционировать, а цепочки поставок прерываются.

• Способность восстанавливать существующие повреждения критически страдает.

• Финансовые ресурсы теряют свою функциональную ценность, так как деньги не могут заменить выведенную из строя инфраструктуру или заново запустить производственные линии без энергии.

Другими словами, удар по электростанциям лишает возможности конвертировать деньги в реконструкцию, тем самым усиливая общий ущерб. Это не только удар по потенциалу, но и удар по способности заново создавать потенциал.

Давление через приоритеты

Дискуссия о поражении инфраструктур не касается неизбирательных ударов по населению. Такой шаг, когда он осуществляется поэтапно, вынуждает режим заново расставлять приоритеты в своих ресурсах. Режим вынужден перенаправлять внимание, кадры и ресурсы на жизненно важные услуги и базовое существование за счет инвестиций в проецирование силы и конфронтацию. Таким образом, давление оказывается через приоритеты власти.

Здесь также присутствует глубокое психологическое измерение. Когда страдают базовые услуги и повседневная жизнь нарушается на долгое время, гражданин начинает терять веру в способность власти гарантировать порядок, стабильность и преемственность. Изменение превращается из функционального в когнитивное: центральным вопросом становится то, что ожидается завтра, а не только то, чего не хватает сегодня. Ослабевает доверие граждан к способности режима управлять в будущем и гарантировать путь стабильности, заработка и личной безопасности. Это этап, на котором проблема в глазах общественности заключается уже не в том, что произошло, а в том, кто за это ответственен и чего от него можно ожидать в дальнейшем.

Этот процесс может быть тихим, медленным и накопительным, но он очень важен. Он меняет восприятие власти в обществе — из стабильной системы в систему, чей контроль является частичным и временным. Когда это сознание просачивается, любая неисправность воспринимается как часть общей картины ослабления, что создает кумулятивную эрозию общественного доверия. Это важное условие для любого более глубокого изменения режима.

Риски и рычаги давления

Несмотря на преимущества, этот подход таит в себе тяжелые риски: он повышает вероятность широкой эскалации и ударов по инфраструктурам в Израиле, а также опирается на проблематичное предположение, что давление на население трансформируется в давление на режим — предположение, которое история не всегда подтверждает. Зачастую именно под внешней угрозой режимам удается сплотить общество вокруг себя.

И все же, внутри этого напряжения проясняется еще одно понимание: поражение инфраструктур имеет ценность в создании рычага для соглашения, в дополнение к самому оказанию давления. Пока Иран получает в основном военные удары, цена для него терпима, а мотивация проявлять гибкость в переговорах ограничена. Более того, каждый день, проходящий в таком формате, изматывает Израиль, обременяет его партнеров и увеличивает международную стоимость продолжения войны. Напротив, удар по функциональной стабильности создает стимул остановить деградацию. Поражение инфраструктур — это инструмент политического принуждения. Оно не гарантирует соглашения, но создает условия, при которых альтернатива для режима становится гораздо более опасной и дорогой.

В конечном счете, мы должны рассмотреть необходимость этого шага в реальности, где одни лишь военные удары не ломают Иран. Поражение инфраструктур постепенно становится шагом, которого трудно избежать, если мы хотим изменить уравнение, а также если мы хотим создать условия для урегулирования.

Оба подхода — военный измор и инфраструктурное поражение — дополняют друг друга. Одного военного измора недостаточно, а одно лишь поражение инфраструктур слишком опасно. Настоящий вызов заключается в их сочетании и в точном расчете времени, когда переход от одного к другому создаст не только давление, но и окно для политического выхода.

Эяль Цир Коэн — бывший глава управления «Тевель» в «Моссаде»