Врач-репатриант из Узбекистана нашел свое призвание в ЦАХАЛе
Лейтенант С., 35-летний врач из Узбекистана, оставил налаженную жизнь ради репатриации в Израиль. Пройдя сложный путь адаптации в израильской медицине, он решил стать военным врачом, чтобы помогать солдатам. Сегодня, работая в БААХ «Кфир», он признается, что наконец обрел чувство дома и настоящего предназначения.
В Ташкенте, городе его рождения, жизнь лейтенанта С. была спокойной. «Там нет войны», — говорит он просто. Но именно из этого спокойствия 35-летний врач решил оставить всё, репатриироваться в Израиль и начать жизнь заново — путь, который привел его не только в коридоры больниц, но и на боевую службу в разгар одного из самых бурных периодов в истории страны. Сейчас он носит форму врача в учебной базе (БААХ) бригады «Кфир», лечит солдат в полевых условиях и воплощает в жизнь мечту, сформировавшуюся в самые трудные моменты: стать неотъемлемой частью израильского общества.
Что заставляет человека оставить всё в середине пути? Всю свою взрослую жизнь лейтенант С. строил в Узбекистане, где после школы поступил на медицинский факультет. «Я учился семь лет в университете, а после них начал специализацию, — рассказывает он. — Там это занимает три года, а не пять, как в Израиле. Я специализировался на детских инфекционных заболеваниях, работал в больнице в Ташкенте, лечил детей с коронавирусом, туберкулезом, пневмонией».
В то время как во многих частях мира еврейская идентичность стала сложным вопросом, в Ташкенте, по его словам, реальность была иной. «Антисемитизма не было, слава Богу. В Узбекистане всё было хорошо. Перед Второй мировой войной туда приехало много евреев из Украины, России, Беларуси. У нас даже была синагога».
От профессиональных сомнений к новой цели
«Есть разница между уровнем подготовки врачей за границей и в Израиле, — признается он. — Моя жена тоже врач. Мы чувствовали, что наш уровень недостаточно высок по местным меркам. Мы планировали приехать в Израиль после выхода на пенсию, но жена настояла: нужно делать это сейчас. У нас был двухлетний ребенок, и мы понимали, что ему будет проще адаптироваться в юном возрасте».
В апреле 2023 года семья оказалась в Израиле, начав всё сначала в Беэр-Шеве. Первый этап представлял собой длительный процесс адаптации, призванный преодолеть разрыв между системами здравоохранения. «Мы участвовали в специальной программе для врачей-репатриантов «Маса», где нам объясняли устройство израильских больниц, историю медицины и специфику работы отделений. Программа длилась полтора года».
От белого халата к форме ЦАХАЛа
Настоящий вызов начался при выходе на работу. «В больнице «Сорока» врачи — как спецназ, — описывает он. — Они умеют делать всё: интубацию, дренаж грудной клетки, хирургию, урологию, онкологию. Мы с женой поначалу думали, что не справимся». Тем не менее, каждый нашел свое место: жена стала терапевтом, а он — анестезиологом, успешно сдав сложнейший квалификационный экзамен.
Идея службы в армии пришла не сразу. «У меня много друзей-репатриантов из стран бывшего СССР, которые работают военными врачами. Они убеждали меня попробовать. Я сомневался, но после посещения школы военной медицины решил: почему бы и нет? К тому же, профессор-анестезиолог, который сам является военным врачом, сказал мне: «Чтобы продвинуться в Израиле, ты должен быть военным врачом. Это цель».
Поворотным моментом стала война. «Во время наземного маневра в Газе после 7 октября я работал в реанимации «Сороки» и видел много раненых солдат. Нам сказали, что армии катастрофически не хватает врачей. Я поговорил с профессором и заявил, что хочу помогать нашим бойцам. У меня есть мотивация, у меня есть всё. Он связался с отделом кадров, и вскоре я был призван».
«Это мой дом»
Призыв сопровождался трудностями, особенно языковыми. «Мой иврит был недостаточно хорош для профессиональной среды, — вспоминает он. — К счастью, многие коллеги-анестезиологи были русскоязычными и помогали мне. На базе «Михве-Алон», где я проходил курс молодого бойца, я прошел интенсивный курс иврита, что очень помогло».
На распределении он настоял на своем: «Меня спросили, какую базу я хочу — закрытую или открытую. Я ответил, что хочу боевую, закрытую. Моя мечта — помогать солдатам. Сейчас я в БААХ «Кфир». Коллектив здесь — просто семья».
Особое впечатление на него произвела забота командиров. «В Израиле хорошие люди. Когда я был на курсе молодого бойца и еще не получал зарплату, командир постоянно спрашивала: «Есть ли у тебя еда? Есть ли у тебя дома всё необходимое?». Я был в шоке. В моей жизни никто никогда не интересовался такими вещами. Я хочу работать в армии до пенсии. Это моя мечта. Я понимаю, что это мое место».
