Враг внутри: в ультраортодоксальных кварталах призывают к «самообороне» против полиции в Мероне
В ультраортодоксальных кварталах распространяются объявления с призывом к паломникам, направляющимся в Мерон, вооружиться средствами самообороны для противостояния полиции. Автор статьи подчеркивает, что подобные действия маргинальных групп искажают религиозный смысл праздника и подменяют стремление к святости призывом к насилию.
Надпись на стене была однозначной: «Пришедшего убить тебя, встань и убей его». Это не лозунг в поддержку закона о смертной казни для террористов и не призыв к духовной борьбе с дурным началом, о котором Талмуд говорит, что оно «одолевает человека каждый день и стремится умертвить его». Этот заголовок появился в объявлении против полиции, вывешенном в ультраортодоксальных кварталах на прошлой неделе.
В тексте обещалась «специальная раздача средств самообороны всем паломникам, направляющимся в Мерон, которые опасаются возникновения полицейского насилия, как это было два года назад». Список включал каски, перцовые баллончики и электрошокеры для широкой публики, а также газовые пистолеты, дымовые шашки и нательные камеры для представителей общин.
Объявление было подписано от имени «извлекших уроки из насилия полицейских в Мероне». Нетрудно догадаться об идеологической принадлежности тех, кто за этим стоит: это круги воинствующих фанатиков, для которых столкновения с государственными властями являются насущным хлебом. Данное объявление не представляет десятки тысяч паломников, поднимающихся на гору. Оно маргинально, опасно и провокационно. Поэтому нельзя стирать грань между радикалами, рисующими полицию как врага, и широкой публикой, стремящейся попасть в место молитвы и святости.
Ограничение восхождения в Мерон
Около двух лет назад правительство ввело ограничения на восхождение из соображений безопасности. Десятки тысяч верующих все равно попытались подняться на гору. Полицейское принуждение было решительным, и в ультраортодоксальных СМИ распространились тяжелые кадры избитых пожилых людей, лежащих на земле. Из этого выросла общественная память об обиде и унижении, которую радикальные круги пытаются перевести на язык борьбы. Однако этот перевод не является религиозным смыслом Мерона — это его искажение.
Среднестатистический израильтянин задается вопросом: почему десятки тысяч настаивают на прибытии на празднование даже в условиях пандемии, угроз безопасности или полицейских ограничений? И главное, как возможно, что после ужасной катастрофы, произошедшей пять лет назад, когда давка унесла жизни сорока пяти человек, празднование в Мероне продолжает притягивать массы с силой, которую почти невозможно сдержать?
Чтобы понять это притяжение, нужно взглянуть на самого «виновника торжества» — рабби Шимона бар Йохая. В талмудических и мидрашистских источниках образ Рашби — это образ одного из величайших учеников рабби Акивы, однако в книге «Зоар» он превратился в фигуру иного рода: не просто мудрец из мудрецов Мишны, а своего рода новый дарователь Торы, человек, через которого раскрылась её внутренняя тайна.
Религиозное основополагающее событие
Рашби — не просто праведник. Для целых слоев населения он воплощает точку встречи с сокрытой глубиной святости, с обещанием спасения, с религиозным огнем, который не довольствуется рамками повседневности. Мерон — это место религиозного прорыва: огонь, пение, теснота, слезы, молитва и чувство близости к возвышенному.
Празднование в месте, идентифицируемом как могила рабби Шимона бар Йохая, проводится на протяжении сотен лет. С усилением каббалистических и хасидских традиций оно стало основополагающим событием для широких слоев населения, в основном хасидских и сефардско-восточных.
Отсюда проистекает двойное недопонимание. С точки зрения государства, гора Мерон — это опасный объект массового скопления людей, которым нужно управлять с помощью инструментов безопасности и принуждения. С точки зрения многих паломников, Мерон — это момент, когда «открываются врата»; поэтому блокпост или отмена воспринимаются не просто как решение по безопасности, а как посягательство на святое пространство. Это не оправдание нарушения закона и уж тем более не оправдание насилия. Это необходимое разграничение, чтобы понять, почему управление Мероном не может осуществляться только с помощью приказов и блокпостов.
В этом и заключается серьезность объявления. Оно эксплуатирует глубокую религиозную истину — стремление к возвышенному — и искажает её в призыв к войне. Оно подменяет настоящий вопрос — как провести празднование, не подвергая опасности человеческие жизни — ложным и опасным вопросом: как бороться с теми, кто мешает нам достичь святости. Поэтому необходимо ответственное ультраортодоксальное руководство, которое подкрепит решительные слова Ришон ле-Циона и главного сефардского раввина Израиля Давида Йосефа против намерения подниматься на гору в это время, и озвучит четкий голос: против романтики столкновения и за общественную ответственность.
После сорока пяти погибших сохранение жизни не является отказом от празднования. Это единственное моральное и религиозное условие для его существования.
Автор, Элияху Беркович, является исследователем программы ультраортодоксального общества в Израильском институте демократии.
