«Я боюсь выходить выбрасывать мусор»: невидимые беженцы севера снова пакуют чемоданы

В видео: майор Элад Бен-Лулу, заместитель командующего станцией Кирьят-Шмона, о падении кассетной бомбы в Метуле / Пресс-служба полиции Израиля

После полутора недель, проведенных в гостях у подруг и в отелях, Ноа Эдри вчера вернулась в Кирьят-Шмону. «Если бы у меня была финансовая возможность, я бы не возвращалась», — призналась она. Вот уже две недели Кирьят-Шмона и окрестные населенные пункты вновь находятся на передовой, и для Эдри это реальность, в которую крайне трудно возвращаться. «Я сейчас в Кирьят-Шмоне из-за отсутствия выбора, я была бы рада больше не находиться в зоне обстрелов. Я здесь родилась, выросла и служила в армии, но, к сожалению, пришла к выводу, что здесь нет настоящей безопасности, и я хочу жить в более спокойном месте», — сказала она.

Эдри не единственная. Как и она, многие жители с начала северного фронта в войне «Железные мечи» покинули свои дома в попытке найти более безопасные места. Речь идет о войне, в которой почти вся страна находится под прицелом ракет из Ливана или Ирана, но вдоль северной границы ситуация особенно острая. «В Кирьят-Шмоне ты как боец. Вокруг артиллерийские батареи, в небе постоянно работают боевые вертолеты. Это ужасный шум, от которого ты вздрагиваешь, ты постоянно слышишь выстрелы, взрывы, сирены. У тебя нет ни секунды покоя. А когда звучит сирена, нет времени искать укрытие. Я боюсь выходить из дома, чтобы выбросить мусор, я десять раз думаю, прежде чем выйти», — рассказала Эйнат Дардари о новой-старой реальности в Кирьят-Шмоне.

«В Кирьят-Шмоне ты как боец». Дети семьи Дардари эвакуируются из своего дома / Фото предоставлено семьей

Дардари, ее сын и дочь, восьмилетние близнецы, неделю назад переехали чуть южнее и теперь снимают квартиру в Тверии. Ее муж продолжает работать и остается в Кирьят-Шмоне. Только полгода назад они вернулись домой после примерно полутора лет в статусе эвакуированных. Эйнат, владелица бизнеса по дизайну подарков для мероприятий, была среди жителей, которые боролись за возвращение города к нормальной жизни. Они составили документ, излагающий потребности в восстановлении города, и обращались ко многим народным избранникам. «Я думала, что мы вернулись к нормальной жизни. Все, что происходит с нами сейчас, — это безумие. Мы в режиме повтора, мы не ожидали такого», — сказала она. Дардари называет ситуацию «ночным кошмаром». «Мне трудно осознать, что мы снова кочуем с чемоданами, но дети не могут продолжать жить в такой реальности». Она объясняет разницу между двумя городами, расстояние между которыми составляет всего 50 минут езды: «Верно, в Тверии тоже время от времени бывают сирены, но не так часто, как в Кирьят-Шмоне, и здесь достаточно времени, чтобы найти защищенное пространство. Здесь нет этого шума обстрелов, можно немного выйти, подышать воздухом. Детям трудно вне дома, но в Кирьят-Шмоне еще труднее». Нынешняя эвакуация несет и экономическую нагрузку: источник дохода парализован, при этом растут расходы на временное жилье.

«Ощущение такое, что война идет здесь, а не на территории врага». Дорит и Пиор Нехемия с собакой Энджи / Фото предоставлено участниками съемки

Дорит Нехемия и ее дочь Пиор также ищут передышки и сегодня отправляются на юг, в Мицпе-Рамон. Несколько лет назад они приехали в мошав Кфар-Юваль и влюбились в это место, но война «Железные мечи» спутала все карты. Мошав превратился в линию фронта, подвергся обстрелам и понес человеческие потери. После полутора лет вне дома Дорит решила переехать в Хацор-ха-Глилит. «У моей дочери тревожные состояния, и она больше не соглашалась там жить. Мне очень нравилась жизнь в Кфар-Юваль, речка, тишина, но мы не могли туда вернуться». В Хацор-ха-Глилит время предупреждения составляет полминуты, и в их новой квартире есть МАМАД (защищенная комната), однако две ракеты, упавшие в их районе, и многочисленные сирены заставили Дорит и ее дочь искать более тихое место. «Неделю моя дочь не выходила из квартиры», — сказала она.

По ее словам, события прошлого четверга ослабили ее и вызвали чувство недоверия к истеблишменту. Имеется в виду вечер, когда армия заявила жителям севера, что изменений в инструкциях нет, несмотря на волну слухов об ожидаемом массированном обстреле со стороны «Хезболлы». Такой залп действительно последовал и продолжался около трех часов подряд. «Я чувствую, как и многие другие люди, что у нас есть два врага. «Хезболла» — это враг, она выполняет свою роль, она стреляет, но тот, кто должен защищать меня и беречь мою жизнь, этого не сделал. Уже невозможно знать, кому верить».

Она определяет то, что происходит в эти дни на севере, как «скрытую эвакуацию, неофициальную и нефинансируемую». По ее словам, «ощущение такое, что война идет здесь, а не на территории врага. Ситуация сейчас такова, что люди ищут места, чтобы выйти немного проветриться, сделать передышку».