«Я прошел селекцию доктора Менгеле, а стоявший за мной был отправлен на смерть»: история выжившего
В честь Дня памяти жертв Холокоста выжившие рассказывают изданию «Маарив» историю своей жизни и путь в Израиль. Удивительная история Дана Хадани: «Я прошел через разные рабочие лагеря, и каждый раз это была новая борьба за выживание».
Я родился в 1924 году под именем Дон Злочевский в Лодзи, Польша. Мы были маленькой семьей: я, моя сестра и родители. Отец, Кальман, был портным, а мать, Лея, — швеей. Весь наш дом вращался вокруг большого швейного стола, за которым они работали. Из этого дома я вынес то, что сопровождало меня всю жизнь: честность, профессионализм и любовь к созиданию.
Я рос в еврейском и очень сионистском доме. Отец был активистом партии «Поалей Цион», и ребенком я часто приходил на подготовку групп, собиравшихся репатриироваться в Израиль. Мать была из немецкоязычной семьи, и это был язык, на котором мы говорили дома. Я и моя сестра Сабина знали немецкий в совершенстве, что позже оказалось для нас очень значимым.
Будучи ребенком, я возвращался домой после школы, мама ждала меня, и мы вместе готовили обед. Я смотрел, как она готовит, и учился без слов. Так я научился готовить. До сегодняшнего дня я чувствую, что каждый раз, когда я готовлю, я несу в себе что-то от нее. Отец также был волонтером по ночам в организации медицинской помощи нуждающимся. Мы вместе собирали марки со всей Европы, даже из нацистской Германии. Вся эта коллекция осталась позади, когда нас забрали из гетто в 1944 году.
Антисемитизм был постоянной частью жизни в Польше. Я особенно помню погром, вспыхнувший в одну субботу во время семейной прогулки в городском парке. Это был абсолютный хаос, люди бежали во все стороны и были раздавлены на своем пути. Мы спаслись почти случайно, в том числе потому, что нас не сразу опознали как евреев, а также благодаря тому, что мы говорили по-немецки.
Через десять дней после того, как Польша была оккупирована, немцы пришли в Лодзь. Было объявлено, что еврейские мужчины будут убиты. Мы пытались бежать с толпами в сторону Варшавы, но дорога была заблокирована. Там я впервые увидел жестокость во всей ее мощи: убийства на улицах, невообразимые унижения. Нацисты раздевали пожилых евреев и пороли их. Я помню эти ужасы. Я видел вещи, которые заставили меня впервые понять, насколько низко может пасть человек.
Моим родителям было очень трудно принять реальность. Они восхищались немецкой культурой и вдруг увидели ее другое лицо. Отец был полностью сломлен этим. Он не оправился и в 1942 году умер в гетто Лодзи от голода и болезни. В гетто мы прожили четыре года выживания. Голод был постоянным: ломтик хлеба утром и ломтик вечером. Мы пытались тайком выращивать немного овощей. Я уверен, что родители отказывались от части своей еды ради меня и моей сестры, даже если это не проговаривалось. Я видел, как люди падали, совершали самоубийства на электрических заборах. Мы работали на принудительных работах на немцев, в том числе на фабрике сапог для солдат. Единственные фотографии, оставшиеся у меня с того периода, — оттуда.
В 1944 году нас отправили в Освенцим. Там меня разлучили с мамой и сестрой. Мать была убита в тот же день, сестра была убита спустя месяцы. Нет ни одного дня, когда бы я не думал о них. Я прошел через разные рабочие лагеря, и каждый раз это была новая борьба за выживание. В Освенциме я прошел селекцию доктора Менгеле. Мы стояли голыми, истощенными. Когда он указал на меня, я спросил по-немецки, имеет ли он в виду меня. Он сказал мне остаться. Тот, кто стоял за мной, был отправлен на смерть. В дальнейшем я прошел через экстремальный холод, голод, крыс по ночам. Я находил маленькие способы выжить, такие как куски бумаги от мешков с цементом, которыми я обматывал ноги от холода. Я также прошел марш смерти.
К концу войны мы впервые получили продуктовые посылки. Когда я увидел американских солдат, входящих в ворота лагеря, чтобы освободить нас, я был слишком истощен, чтобы встать. Я был рад, но не знал, чему я рад. Постепенно я понял, что я жив и что я свободен, но также и одинок в мире.
После освобождения я присоединился к подготовительной группе в Италии, репатриировался в страну и призвался на флот. Здесь было нелегко. Даже в армии у меня не было дома, в который можно было бы вернуться. Я служил в ЦАХАЛ до 40 лет в звании рав-серен (майор), а позже создал семью, стал фотокорреспондентом и основал фотоагентство (IPPA). Весь мой архив фотографий находится в Национальной библиотеке. Это была моя маленькая победа — построить жизнь из того, что осталось. Сегодня я живу в Гиватаиме и переживаю, как и все, за то, что происходит в стране.
