«Я совершил много ошибок в отношениях. Верность не была моей сильной стороной»
Музыкант Хаим Цинович, известный под сценическим псевдонимом «Ха-Саруф», подводит итоги жизни в 15 откровенных ответах. Артист рассказывает о пути к успеху, сложных отношениях с отцом, прощании с матерью и о том, почему он до сих пор не считает себя полностью счастливым.
1. Твое первое детское воспоминание?
«Мне три года. Мои родители только что официально развелись. Первая суббота, когда отец пришел забрать меня к себе в квартиру, которую он снимал в Тель-Авиве с американской туристкой. Полная темнота, я просыпаюсь в незнакомой комнате, один, начинаю плакать, слезаю с кровати и на ощупь пробираюсь к стене. Я зову, но там никого нет. Измученный и отчаявшийся, я засыпаю на полу.
Это был первый и последний раз, когда я согласился пойти к нему. Через месяц он уехал в США. Открытка с его фотографией в американской машине — это всё, что я получал от него до самой юности».
2. Та единственная вещь, которую ты взял от своих родителей?
«Моя мама скончалась две недели назад. Она была особенной и неповторимой женщиной. Я взял от нее очень многое, будучи единственным ребенком, как и она. Среди прочего — обязанность заботиться о родителях и понимание того, что главное, что ты даешь ребенку помимо заботы, — это инструменты, позволяющие ему самому выбирать, кем и каким он хочет быть».
3. И та единственная вещь, которую ты от них не взял?
«Я не взял от мамы — точнее, взял, но пытаюсь изменить: пренебрежение медицинскими проверками, уступчивость и всепрощение, даже когда по отношению к тебе совершается вопиющая несправедливость, а также избегание просьб о помощи, чтобы не утруждать окружающих».
4. Человек, который больше всего повлиял на твою жизнь?
«Нет людей, которые на меня повлияли. У меня не было учителя, на которого я взирал бы с благоговением, каким моя мама была для своих многочисленных учеников. С годами я понял, что во многих сферах жизни пытался понравиться, получить одобрение, вызвать симпатию. В то время люди, к которым я проявлял такое отношение, казались мне крутыми и сильными. Позже я обнаружил, насколько это было лишним и насколько я приписывал им достоинства, которых у них не было».
5. В какой момент ты понял — это то, чем я хочу заниматься в жизни?
«С самого раннего возраста было ясно, что я стану артистом, певцом, автором, актером, художником. Мое стихотворение было опубликовано в "Давар ле-еладим", когда мне было семь лет, я выигрывал конкурсы сочинений с тех пор, как себя помню. Я был тем ребенком с гитарой, которая была больше меня на три размера, и выступал как ансамбль сопровождения на церемониях еще в начальной школе».
6. Момент, когда ты понял, что преуспел?
«Тот момент у Яира Лапида, сразу после того, как я снял маску, после дней безумного давления. Я шел к Яиру с ощущением, что если не выдержу это интервью, то покину страну, потому что превращаюсь во врага общества номер один. И вот начинается эфир, я снимаю маску, и весь зал в студии встает и долго аплодирует. Яир пытается их успокоить, а они продолжают. Мой подбородок дрожит, глаза наполняются слезами... Я понимаю, что преуспел».
7. Провал, который больше всего на тебя повлиял?
«Когда в 1992 году я подписал контракт с "Геликоном", они ожидали, что я буду стандартным артистом, пишущим обычные песни о любви. Вместо этого личный кризис породил проект "Джиббриш" — пластинку и шоу, построенные на сочетаниях букв, не принадлежащих ни к одному известному языку. Шоу имело успех, но компания настояла на разовой записи выступления. Пластинка вышла, начались стычки с критиками. Было продано 6500 копий, и все в компании ходили с выражением лица "как жаль, что ты не коммерческий". Восемь лет спустя я выпустил первого "Ха-Саруф", который был сделан, пока я тихо бормотал себе под нос: "Не коммерческий, да?". Пластинка разошлась тиражом 450 тысяч экземпляров и до сих пор считается одной из самых продаваемых в Израиле».
8. Момент «раздвижных дверей», ставший поворотным пунктом?
«В моей жизни нет поворотов судьбы, всё приобретено трудом. Я ничего не получил даром».
9. Кто тот человек, который разбил тебе сердце?
«Мне разбивали сердце слишком много раз. Я был серийно влюбчивым и, к сожалению, совершил много ошибок со своими партнершами. Верность не была моей сильной стороной, и тем не менее мое сердце разбивалось каждый раз. Со временем я научился играть честно».
10. Одна вещь, которую ты хотел бы оставить после себя в качестве наследия?
«Я хотел бы оставить своих дочерей, и особенно Элиану, готовыми к жизни, к любому вызову и препятствию, осознающими опасности, не попадающими в те темные места, в которые попадал я. Надеюсь, Элиана будет гордиться искусством, которое я создал».
11. Какова твоя роль в этой жизни?
«Раньше я думал, что мое искусство — это моя роль в мире, сегодня я отец Элианы и Тамар Цинович. Тамар еще совсем маленькая, а Элиана демонстрирует безумные способности в стольких областях, хамса-хамса, и она наверняка совершит великие дела».
12. Книга, произведение, альбом или спектакль, которые особенно повлияли на твою жизнь?
«Я не могу указать на конкретное произведение. На меня повлияло множество вещей. Было бы несправедливо выделять что-то одно».
13. Есть ли Бог? И если да — каковы твои отношения с ним?
«Бог есть, и он довольно много раз давал мне понять, что смотрит на меня сверху, иногда дает по голове, а иногда проявляет милосердие. Всего две недели назад, когда моя мама была без сознания, я сидел рядом с ней расстроенный, мечтая поговорить с ней в последние мгновения. За четверть часа до того, как она закрыла глаза, сиделка крикнула: "Хаим, мама открыла глаза". Я подбежал, взял ее за руку, и она посмотрела мне в глаза. Я проводил ее до самого входа, рассказывая, как сильно я ее люблю.
Затем я поднял глаза вверх и сказал: "Спасибо, Боже, за то, что удостоил нас совершить конец пути вместе". Бог есть, конечно есть, иначе кто коснулся плеча моей мамы и прошептал ей: "Рухале, проснись на мгновение". Я верю, что мертвые сопровождают нас и оберегают».
14. Какой предмет ты всегда берешь с собой?
«Я накопитель. Вещи напоминают мне о прошлом, и я отказываюсь их отпускать. Когда я позвонил в Хевра Кадиша по поводу участка на кладбище, они заявили, что его нет. Через пять минут я отправил им квитанцию от 1967 года вместе с удостоверением о покупке. Достаточно накопитель?»
15. У кого бы ты хотел попросить прощения?
«Я умею просить прощения у того, кого обижаю, даже если это непреднамеренно. У меня нет проблем с тем, чтобы извиниться. Я был хорошим сыном, и всё же всегда думаю, что мог бы сделать больше. Так что, мама, прости, если я не был там достаточно».
Несколько коротких вопросов
Если не Израиль — то где?
«Либо Греция, либо Италия, но на время — и всегда возвращаться в это прекрасное и проклятое место».
Если не иврит — то какой язык?
«Иврит — удивительный язык, жаль, что только мы на нем говорим. Я также хорошо пишу по-английски, у меня нет языкового дефицита».
Если не Хаим — то какое имя?
«Я привык к своему имени, несмотря на его тяжеловесность и старый имидж. И всё же за границей я представляюсь как Зино — производное от фамилии».
Меня не застать вне дома без?
«Зарядки для телефона. Раньше я курил, и сигареты с зажигалкой были обязательны. Я так рад, что мне удалось избавиться от этой привычки».
Личный индекс счастья?
«Я слишком трезв для этого. Я не могу сказать, что я счастлив. Где-то семь из десяти. Когда-то у меня была шутка, что на моей могиле я захочу, чтобы написали: "Ожидал большего"...»
Хаим Цинович (58) недавно выпустил новый EP-альбом «Ха-Саруф 2025».
