«Я умерла на том самом асфальте»: Шай-Ли Атари о борьбе за справедливость
Шай-Ли Атари в откровенном интервью рассказала о переживаниях после решения Верховного суда, оставившего в силе запрет на публикацию имени подозреваемого в её изнасиловании. Атари активно продвигает законодательную инициативу, призванную изменить правила вынесения судебных запретов и защитить права пострадавших.
В первом интервью после того, как Верховный суд оставил в силе запрет на публикацию имени подозреваемого в её изнасиловании, Шай-Ли Атари откровенно рассказала о своих чувствах. Она поделилась переживаниями по поводу решения судьи Алекса Штейна, беспрецедентного общественного протеста, истории другой пострадавшей — Наамы Шахар, а также о законопроекте, который должен изменить правила судебных запретов. Кроме того, Атари ответила на вопрос о возможном начале политической карьеры.
«Судебные запреты на публикацию фактически заставляют нас молчать с санкции закона», — заявила она. «В Израиле гласность судебного разбирательства должна быть правилом, а запрет — исключением. Теперь любой подозреваемый может заявить о намерении покончить с собой, и суд встанет на его сторону. А как же мы? Где наша жизнь, где мои шрамы и мой крик?»
Судья Верховного суда Алекс Штейн отменил решение окружного суда, разрешавшее публикацию имени подозреваемого, и вернул дело на рассмотрение в мировой суд. Штейн постановил, что для подтверждения угрозы суицида не требуется обязательное заключение психиатра, достаточно мнения психотерапевта. Это решение было вынесено в канун Дня памяти (Йом ха-Зикарон), когда Атари находилась у могилы своего мужа Яхава Винера, погибшего во время теракта 7 октября в киббуце Кфар-Аза.
«Это было максимально бесчувственно — сделать это в канун Дня памяти. Это меня добило», — призналась она. «Я была у могилы мужа, чтобы почтить память 64 погибших жителей Кфар-Аза, и получить такое известие было очень тяжело. Но община поддержала меня, дав силы двигаться дальше. Иногда, когда люди проявляют жестокость, мое чувство справедливости просыпается, и я готова сражаться еще активнее».
«Если бы не было запрета на публикацию — она не была бы изнасилована»
Атари рассказала о тяжелом чувстве вины, связанном с делом Наамы Шахар. Ассоциация центров помощи заранее подготовила Шай-Ли к тому, что появится еще одна заявительница. «Я очень плакала, потому что она была изнасилована уже после того, как я подала свою жалобу. Если бы я вела эту борьбу раньше, если бы у меня были силы, этого могло бы не случиться. Она пострадала во время активного расследования по моему делу».
«Я просто хотела быть той, кем была до случившегося. Никто не хочет быть жертвой насилия и проходить через этот ужасающий процесс в полиции и судах. Я умерла на том самом асфальте», — говорит она. По словам Атари, она знает и о других пострадавших, которые не решаются раскрыть свои имена, но столкнулись со схожим почерком преступления.
«Мне грустно, что системе потребовалось столько времени, чтобы понять: дело об изнасиловании должно расследоваться со всей серьезностью. Такое чувство, что нас просто не слышат, а пока система жалеет душевное состояние подозреваемых, продолжаются новые преступления».
Общественная поддержка и законодательная инициатива
Во время ожидания решения суда социальные сети наполнились историями тысяч людей, столкнувшихся с подобным опытом. «Это были дни тишины, полные милосердия. Я видела, как общество кричит вместе со мной и просит: хватит. Мы не хотим быть просто буквами в протоколе, я хочу быть Шай-Ли», — поделилась она.
Параллельно Атари продвигает законопроект, разработанный совместно с Ассоциацией центров помощи жертвам сексуального насилия. Инициативу поддержали депутаты Кнессета Мейрав Бен-Ари («Есть будущее») и Яаков Марги («ШАС»). Законопроект предполагает, что суд будет обязан учитывать позицию пострадавшей при принятии решения о запрете публикации имени подозреваемого, а также оценивать возможный ущерб для неё и других потенциальных жертв.
«Сейчас суд запрашивает мнение полиции и прокуратуры, но не заявительницы. Её даже не информируют о процессе. Абсурд в том, что закон, призванный защищать жертв, на практике превратился в инструмент защиты подозреваемых», — подчеркивает Атари. Она отмечает, что поддержка законопроекта как коалицией, так и оппозицией, очень важна для неё, так как тема сексуального насилия не должна зависеть от политических взглядов.
На вопрос о возможном переходе в политику Атари ответила сдержанно: «Не сейчас. Для меня важен душевный баланс, и я предпочитаю двигаться шаг за шагом. Продвигать важные дела можно и в качестве гражданки».
