«Я впервые почувствовала, что значит быть голодным ребенком»: история Далии Гавиш

Я родилась в Хайфе в 1937 году в семье Авраама и Рахели Клинхендлер, репатриировавшихся из Польши. Моя большая семья, оставшаяся на родине, хотела увидеть новую внучку, к тому же маме требовалось медицинское лечение. Бабушка предложила нам приехать в Польшу. В мае 1939 года, имея на руках британский паспорт, мы отплыли на корабле «Хар-Цион» в Италию, а оттуда добрались до города Тарнув. Папа остался в Израиле. Мы планировали пробыть там три месяца, но в сентябре разразилась Вторая мировая война, и мы оказались в ловушке.

«Нам пришлось покинуть дом и переехать в гетто Тарнува вместе с дедушкой, бабушкой, маминой сестрой Эллой и братом Иссахаром-Довом. Мама работала в швейной мастерской и, не желая оставлять меня одну, тайком брала с собой. Я сидела в зале на полке под столом, скрытая сшитыми пальто. Оттуда я видела начальников мастерской в сапогах и с кнутами в руках. Мама давала мне что-нибудь в рот, чтобы я молчала.

«Однажды, когда я заболела и осталась дома, началась акция. Помню, как тетя Элла схватила меня, мы спрятались в каморке и сидели тихо. Слышались ужасные удары ногами в дверь и крики: „Есть кто внутри?“. К счастью, дверь не выломали. В тот день мама вернулась с работы с опухшими от слез глазами. Узнав об акции, она решила, что нас больше нет, и даже попросила яд у знакомого фармацевта. Слава Богу, ей не пришлось его использовать. Кстати, 7 октября, когда я услышала по телевизору женщину, описывающую, как она сидела в МАМАДе в окрестностях Газы, это сразу вернуло меня в ту ситуацию — в ту каморку, где я на коленях у Эллы, а в дверь бьют ногами.

«В 1943 году немцы объявили, что владельцы настоящих британских паспортов должны явиться в Юденрат для обмена на темплеров, находившихся в Израиле. Бабушка настояла, чтобы мы попытались спастись. К нам присоединилась девочка по имени Лея, приехавшая в Польшу навестить родных. Ее родители попросили маму вернуть ребенка домой, если представится возможность. Мы до сих пор поддерживаем теплые отношения.

«Около десяти человек с британскими паспортами прибыли в Юденрат, после чего нас поездом отправили в Краков. Мы провели три месяца в тюрьме Монтелюпих. Там я впервые узнала, что значит быть голодным ребенком. Мама брала корку хлеба, посыпала ее сахаром и давала нам с Леей сосать. Охранники были жестокими украинцами. Все это время мы не знали, что происходит с семьей в гетто.

«Затем нас перевезли в концентрационный лагерь Берген-Бельзен, в специальный сектор для иностранных подданных. Это было страшное место, но нас не заставляли работать на износ. Там мне исполнилось 6 лет. Еды было катастрофически мало, я спала на нарах, а с потолка на одеяла капала вода. Старшие девушки учили нас буквам, чтобы мы не забывали жизнь. Немцы боялись эпидемий, поэтому нас регулярно водили в душ, а дважды в день мы стояли часами на снегу во время проверок (мифкадим).

«Через несколько месяцев нас снова вызвали по спискам. Мама отдала свое обручальное кольцо в обмен на буханку хлеба, не зная, куда нас везут. Мы прибыли в оккупированную Францию, в городок Виттель, предназначенный для британских граждан. Впервые я увидела ванную комнату, уютные кровати и цветы. Британские монахини заботились о нас. В начале 1945 года нас перевели в Ла-Бурбуль, а 9 мая, когда зазвонили церковные колокола и прибыли американские солдаты, война закончилась.

«Почти вся наша семья погибла, кроме тети Эллы, выжившей в Аушвиц-Биркенау, и сестры отца. Папа искал нас через Верховного комиссара и в итоге узнал, что мы живы. Из Марселя нас отправили в Тулон, а оттуда — в Израиль.

«На Рош ха-Шана 1945 года мы прибыли в страну. Папа ждал нас в порту Хайфы. Я помню апельсиновый сок и подарок, о котором мечтала все детство — куклу. Позже мы переехали в Хадеру, я стала воспитательницей, вышла замуж за Элкану Гавиша, у нас родились трое детей, появились внуки и правнуки.

«Когда начали отмечать День Катастрофы, я стала выступать в школах, молодежных движениях и перед солдатами ЦАХАЛ. Много лет я являюсь свидетелем в музее «Бейт Лохамей ха-геттаот» и участвую в проекте «Зикарон ба-салон». Я счастлива, что у нас есть свое государство. Его нужно беречь. Наше государство — это единственный якорь для евреев во всем мире».