«Я знаю, что такое голод, и сделаю всё, чтобы другие его не чувствовали»

Лилиан Коэн Хадад методично наполняет корзину продуктами. Ее движения точны и почти ритуальны; она сосредоточена на задаче, стараясь ничего не упустить. Вокруг, на кухне организации «Хасдей Наоми» в Тель-Авиве, высятся горы бутылок с маслом, пакетов с рисом и коробок с мацой в преддверии Песаха. Пока другие волонтеры суетятся вокруг, Лилиан погружена в мысли, уносящие ее на десятилетия назад и на другие континенты.

«Когда я упаковываю продукты, — говорит она почти извиняющимся тоном, — я не могу не вспоминать свое детство в годы войны. Я знаю, что такое голод. Это невыносимое чувство, которое трудно описать словами». 87-летняя Лилиан, пережившая Холокост, живет в доме престарелых «Бейт Гиль ха-Захав» в Тель-Авиве. Она участвует в волонтерской деятельности в рамках инициативы «Золотые крылья» — фонда, который связывает жильцов дома с обществом. Для нее это своего рода замкнувшийся круг: девочка, выросшая в нищете и голоде во время Второй мировой войны, сегодня помогает пожилым людям и другим выжившим в Холокосте, которые оказались в трудной ситуации.

«Я родилась в Тунисе, в семье из девяти детей. Мы жили в тесной квартире в еврейском квартале — своего рода открытом гетто, — рассказывает Лилиан. — Каждый раз, когда звучала сирена, мы ползли к траншее, надеясь, что удача не отвернется от нас».

Ей было пять лет, когда началась война. Воспоминания того времени высечены в памяти настолько глубоко, что кажутся осязаемыми, даже спустя 80 лет.

«Нацисты ворвались к нам рано утром. На наших глазах они убили моего 21-летнего брата. Это был страшный удар, — вспоминает она. — Затем они силой забрали отца в тюрьму. Мы долго не знали, жив ли он. Мать каждый день заставляли шить форму для солдат на фабрике. Я ходила с ней. Она работала без отдыха, пока руки не покрывались мозолями, а спина не начинала невыносимо болеть. Но страх перед солдатами был сильнее любой боли».

На вопрос, как она проводила время на фабрике, Лилиан отвечает: «Игрушек не было, поэтому я делала кукол из обрезков ткани. Я была маленькой девочкой, без друзей и игр, с пустым желудком».

В той жестокой реальности был один момент человечности: «Однажды раненый немецкий солдат поднял меня, улыбнулся и сказал, что я напоминаю ему его дочь. Он дал мне что-то сладкое. Я до сих пор помню этот вкус — момент счастья, который невозможно забыть».

Одна буханка на девять детей

После освобождения отец вернулся из тюрьмы сломленным человеком, страдающим от последствий пыток. Их магазин был конфискован, так как нацистские законы запрещали евреям работать.

«Мы жили в крайней нужде, — говорит Лилиан. — Нас было девять детей, и мы делили одну буханку хлеба на всех. Иногда завтраком был хлеб с сахаром, иногда — нутовый суп, который готовил отец из остатков хлеба».

Это чувство голода осталось с ней навсегда. «Тот, кто испытал крайний голод, всегда несет в себе эту физическую боль и тревогу, что еда может закончиться. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что могло быть и хуже. Факт, что вся семья, кроме брата, выжила, — это чудо».

После войны семья эмигрировала во Францию, а в 1956 году Лилиан впервые посетила Израиль. Позже она вышла замуж, вернулась во Францию, но в 1972 году, после роста антисемитизма, окончательно репатриировалась в Израиль. Спустя годы ее постигло новое горе: дочь Лилиан была убита во время ограбления в Мексике. «Я думала, что моя жизнь закончилась, — признается она. — Но семья и волонтерство помогли мне не сдаться».

---

Волонтерство как победа

Сегодня волонтерство стало для Лилиан якорем. Она возит других выживших в Холокосте на мероприятия, организует праздники и готовит сэндвичи для детей. «Это моя победа, — говорит она. — Пока я могу помогать другим, я чувствую, что живу. Я не хочу, чтобы кто-то еще чувствовал тот голод, который пережила я».

Утром 7 октября 2023 года, когда пришли новости о терактах, Лилиан вновь испытала те же чувства, что и в детстве. «Это был тяжелый день. Кровавая атака вернула меня к страданиям моей матери, к неопределенности и страху. Но я прошла немало войн и меня нелегко напугать. То, что происходит сейчас, — это война за существование нашей страны».

Моше Коэн, генеральный директор «Хасдей Наоми», отмечает: «Выжившие в Холокосте, которые помогают другим нуждающимся, — это люди, испытавшие настоящий дефицит, но выбравшие путь созидания. Это вдохновляет, но также должно стать сигналом для общества: мы обязаны сделать так, чтобы никто, особенно выжившие в Холокосте, не оказался в нужде».