Задача ЦАХАЛа: сформулировать и обеспечить соблюдение ценностного компаса

Буквально за мгновение до наступления Дня памяти в армии всё еще занимались чередой кризисов, реальных или воображаемых, которые будоражили новости. Все эти инциденты были связаны не с характером боевых действий или концепцией безопасности, а с вопросами отношений «армия — общество»: тем, как народная армия справляется с вызовами, которые давят на самые чувствительные точки израильтян.

Это началось с солдат и солдаток МАГАВ, которые зажгли мангал в субботу и были приговорены к 21 дню заключения за «оскорбление религии и иудаизма», и только после общественного резонанса их наказание было смягчено до недели в тюрьме. Далее, командиры отделений, пришедшие в день демобилизации в майках на базу Бакум, были оштрафованы на сумму их последней зарплаты, а от солдаток, участвовавших в Иерусалимском марафоне, потребовали бежать в длинных брюках, в то время как солдаты бежали в коротких шортах. На десерт: солдат разбил статую Иисуса в Ливане, что привело к тому, что даже премьер-министру пришлось опубликовать осуждение.

По всей видимости, нет связи между солдатом, совершающим акт вандализма в отношении религиозного символа, и солдаткой в майке, разрезающей военный билет, но каждый такой дисциплинарный случай задевает самые острые вопросы в Израиле. Армия — это единственное место, к которому причастно абсолютное большинство израильтян и с которым они поддерживают отношения. В то время как в гражданской жизни государство может перекладывать насущные вопросы с одной стороны на другую, в ЦАХАЛе обязаны принимать решения и делать выбор. И каждое решение, точечное или принципиальное, имеет отголоски и интерпретации в гражданском пространстве.

На армию устремлены тысячи глаз, и каждое событие, символическое или существенное, становится мерилом способности ЦАХАЛа сдерживать в себе напряженность различных групп. Не зря каждое «племя» пытается сформировать ЦАХАЛ по своему образу и подобию, повлиять на него или оставить след. В Израиле влияние на армию — это влияние на общество, и наоборот. В такой круговерти государственный компас легко стирается.

Социальный климат не создается в одно мгновение. В отличие от распространенного предположения, согласно которому существует направляющая рука, стремящаяся исключить женщин, навязать религию или преследовать бойцов в судебном порядке, в абсолютном большинстве случаев это не продиктованная сверху политика, а климат. А климат в Израиле становится всё более токсичным в последние годы, особенно в последние три с половиной года. Более того, война — это разрушительное дело. Она изматывает, доводит командиров и солдат до крайних состояний и нередко искажает восприятие того, что срочно, что достойно и что важно.

Война стерла до предела и дисциплину в ЦАХАЛе. Тот, кто молча проглатывал граффити с призывами к мести на стенах Газы или солдат, снимающих себя в нижнем белье женщин Газы, с большим трудом сможет предотвратить такой случай, как разрушение статуи Иисуса в Ливане. Тот, кто безмолвствовал перед лицом насильственного поведения солдат-резервистов в Иудее и Самарии на протяжении двух лет, пусть не удивляется, если столкнется с критикой, когда попытается навести дисциплину в резервистском батальоне, который ведет себя так же перед камерами CNN.

Плохие новости заключаются в том, что накопление этих случаев не является точечным. На самом деле, как только закончатся национальные праздники, ЦАХАЛ окажется под прицелом вдвойне. Война в Газе, в Ливане и в Иране уже не столь интенсивна. Когда пушки гремят, солидарность растет. Когда они замолкают, хотя бы немного, появляется гораздо больше времени для внутренних войн. Кроме того, Израиль выходит на финишную прямую года выборов, которые, по всей видимости, будут самыми грязными из тех, что мы знали. Ясно как день, что каждое племя, каждый сектор и каждая партия будут использовать ЦАХАЛ как инструмент. Любое командное решение, от самого младшего до самого старшего звена, будет оцениваться прежде всего по шкале «наш или чужой». Любой внутренний вопрос превратится в заголовок. Это не пророчество о гибели, а понимание реальности, в которую мы входим. Внутренняя война, которая усилится еще больше, не обойдет армию стороной. Она будет использовать её.

ЦАХАЛ предпочел сдерживать напряженность. Вместо того чтобы выработать четкую позицию относительно роли армии в израильском обществе, ЦАХАЛ предпочел сдерживать существующую напряженность или уклоняться от неё, игнорируя тот факт, что лицо армии изменилось. Всё больше групп принимают в ней участие и стремятся руководить ею. Вместо того чтобы развивать общую идентичность, командный состав ЦАХАЛа придерживается политики «ценностного сдерживания». То есть — старается никого не злить, и по пути злит всех. Грядущие дни не позволят этой политике продолжать существовать. Иллюзия того, что ЦАХАЛ должен заниматься только безопасностью, будет снова и снова разбиваться в штормах, которые еще впереди.

Вместо того чтобы действовать реактивно, армия обязана отточить свою государственную основу от фундамента до крыши. И это задача для командующего армией, начальника Генштаба Эяля Замира — подход, которого он придерживался до сих пор, не работает. Только тот, кто стоит во главе системы, может изменить курс корабля: может затянуть пояса, мобилизовать самых высокопоставленных командиров и инициировать глубокий командный процесс подготовки к выборам на горизонте и их социальным последствиям для армии.

Господин начальник Генштаба, ясно, что ваша задача — воевать и побеждать. Но если внутренние войны одолеют и ЦАХАЛ, способность армии продолжать функционировать значительно пошатнется. У вас нет привилегии уклоняться от критического вопроса о том, в чем смысл народной армии и каков общий знаменатель всех приходящих в неё солдат. Идея о том, что мы должны выбирать наименьший общий знаменатель из-за разнообразия и глубины различий, рушилась раз за разом. Способность армии сформулировать четкий ценностный компас и перевести этот «Дух ЦАХАЛа» в правила и инструкции, которые соблюдаются на местах, является основой общей государственности, дающей силу народной армии.

Это задача не для образовательных войск, а та, которая должна занимать каждого командира. Командиры новобранцев и генералы в равной степени должны понимать, что каждое их решение будет измеряться по этой шкале. Не по шкале «что скажут» и не в неловкой попытке создать в армии «баланс» или «учет чувств». Выбор армии закрывать глаза на определенные события — это часть того самого уклонения. Так же как и выбор молчать или не реагировать, когда внутренние события попадают в заголовки. Правда всегда предпочтительнее, и в любом случае рано или поздно она откроется. Молчание не заставит события исчезнуть, оно лишь позволит сформироваться другой истории.

Командиры должны вернуться к искреннему обсуждению вопроса государственности и сформулировать на его основе действия, необходимые для защиты армии в столь трудный и сложный период. Отказ от активного формулирования государственного стержня ЦАХАЛа и создание автономий внутри армии нанесут ущерб способности ЦАХАЛа действовать на годы вперед и подвергнут Израиль реальной опасности, из которой вряд ли удастся выбраться.