Жители Кисуфим вернулись домой и открыли детские сады, где скрывались террористы
Спустя почти три года после резни 7 октября около 90% жителей кибуца Кисуфим вернулись в свои дома. Община восстанавливает привычный уклад жизни, несмотря на тяжелые воспоминания и разрушения, стремясь к возрождению региона.
Почти три года спустя после резни 7 октября кибуц Кисуфим, принявший на себя тяжелейший удар, начинает возвращаться к жизни — и весьма впечатляющим образом. Подавляющее большинство жителей решили вернуться в кибуц, расположенный в полутора километрах от границы. Между временными домиками-караванами и восстанавливаемыми капитальными строениями дети уже катаются на велосипедах, возобновили работу бассейн и паб, а Мазаль Мансур едет на электромобиле на кладбище — в единственное место, где она может снова быть рядом со своим мужем Шломо (да будет благословенна его память), который был похищен и убит.
Эта неделя стала поворотным моментом для Кисуфим, основанного в 1951 году. По данным кибуца, около 90% жителей, переживших резню, завершили официальное возвращение на место. Это событие знаменует собой важную веху в процессе восстановления приграничного района («Отеф»). Список кибуцев, которые еще не вернулись, сократился до четырех: первые семьи из Холита уже начали возвращение, в Кфар-Азе жители ожидаются через два месяца, в Беэри официальное возвращение запланировано на декабрь, а в Нир-Оз — на лето 2027 года. В ходе резни 7 октября и в первые дни после нее в кибуце было зафиксировано 20 погибших — 14 жителей и шесть иностранных рабочих.
«Я вернулась ради Шломо»
Вдова Шломо Мансура, Мазаль, живет во временном караване, пока ее дом, разрушенный до основания, не будет отстроен заново. «Я приехала в Кисуфим в 1958 году, — вспоминает она. — Шломо был инструктором по кемпингу, там между нами завязались отношения. Мы поженились в 1964 году в Иерусалиме, а позже вернулись в кибуц, потому что в городе было тяжело». У супругов родилось пятеро детей.
Рассказывая о 7 октября, Мазаль не сдерживает слез: «Мы проснулись от сирены. Шломо попытался включить телевизор в защищенной комнате (МАМАД), но не смог. Я вышла в салон и услышала выстрелы у двери. Террористы взломали ее. Я спряталась в туалете, но они нашли меня. Один из них, по-видимому, их главарь, сказал: «Мы не убьем тебя, дай ключ от машины». Когда я вышла, я увидела, что они выводят Шломо со связанными за спиной руками. Один из них ударил его, а я в отчаянии крикнула: «Зачем? Он пожилой человек». Ответа не было. Шломо тоже сказал: «Я ничего не сделал». Они двинулись к машине, а я осталась стоять позади. Вскоре мы услышали мощный взрыв — они выстрелили из РПГ по моему дому. Нас спасли только в 2:20 ночи». Полтора года семья жила в мучительной неизвестности, пока не пришло подтверждение, что Шломо был убит в первые дни после нападения.
«Дети вернули нас сюда»
Первые семьи начали возвращаться в сентябре 2025 года, чтобы открыть учебный год. Среди них — семья Мозес. Авиад Мозес (36 лет), бывший кадровый офицер АМАН, а ныне председатель комитета по образованию кибуца, вспоминает, как их спасла собака Симба: «Я видел террориста с РПГ у входа, но наш лабрадор залаял и напугал его, заставив отступить». Семью эвакуировали под огнем, после чего они провели год в отелях и еще год в поселке Омер.
«Мы решили, что откроем детские сады, что бы ни случилось, — говорит Мозес. — Мы хотели стать магнитом для остальных. Вокруг зданий детских садов шли бои, там находились террористы, но теперь эти здания открыты заново. Дети вернулись к своим мечтам. Возвращение сложное, но это ощущение дома — самое важное».
Управление общиной из МАМАДа
Этим процессом дирижировала Шарон Офри (48 лет), глава группы экстренного реагирования (ЦАХИ), которая в период эвакуации стала управляющей общиной. «Я обнаружила, что руковожу людьми в глубокой травме, находясь в отеле, — описывает она. — Управление чрезвычайной ситуацией 7 октября я осуществляла из домашнего МАМАДа, пока террористы стреляли по входной двери. Я вела секретную группу в WhatsApp, чтобы сообщать важную информацию, не вызывая паники».
Офри вернулась в кибуц в августе прошлого года, вдохновленная молодежью: «Они сказали: «Мы возвращаемся — вы делайте что хотите». Менее чем через 24 часа все были здесь. Невозможно объяснить ощущение своего дома, своей кухни. Сила этой общины — самая мощная вещь, которая у нас есть».
