Жизнь в «МАМАДе»: как война меняет структуру израильской семьи
Из-за отсутствия защищенных комнат и закрытых учебных заведений многие израильтяне переезжают к родителям. Это вынужденное многопоколенное сожительство помогает справиться с бытовыми трудностями, но создает серьезные психологические вызовы и размывает границы личной независимости.
Семьи, в которых взрослые дети вместе со своими детьми переехали к родителям из-за войны, описывают этот опыт как в целом положительный. Основными проблемами становятся теснота, отсутствие приватности и рост финансовой нагрузки на старшее поколение. Однако эксперты подчеркивают, что это не просто логистическое решение, а шаг, имеющий глубокие психологические последствия. Дети, которые уже сами стали родителями, опасаются вмешательства в свои методы воспитания, а пожилым родителям бывает трудно адаптироваться к новому ритму жизни. В краткосрочной перспективе преимущества очевидны, но со временем размывание границ может подорвать независимость нуклеарной семьи.
Уже более 25 дней Сарит и Давид Клаверс-Фаталь с тремя детьми живут у бабушки Яффы и дедушки Йоси в четырехкомнатной квартире в Петах-Тикве. «С 7 октября, в каждый виток боевых действий, мы переезжаем к моим родителям», — рассказывает Сарит. «За последние три года мы прожили у них в общей сложности полгода».
Причина проста: у родителей есть МАМАД (защищенная комната), а у них — нет. «В убежище в нашем доме невозможно провести больше пяти минут. Там неприятный запах, сырость и плесень», — объясняет она. В пятницу, накануне начала операции, они собрали чемоданы и приехали из своего дома, который находится всего в двух километрах.
Сарит, Давид и двое младших детей спят в МАМАДе, старшая дочь получила отдельную комнату. Дети подключаются к занятиям в Zoom с телефонов, а родители работают на ноутбуках. Бабушка и дедушка взяли на себя быт и заботу обо всех членах семьи. «Это дает нам спокойствие. Когда звучит сирена, мы просыпаемся на мгновение, поворачиваемся на другой бок и снова засыпаем», — говорит Сарит.
Однако она признает: «Иногда это похоже на джунгли. Во время тревоги, когда всем нужно в туалет, это становится испытанием. Очередь как в армии. Когда к детям приходят друзья, это создает много шума». Бабушка Яффа, напротив, считает иначе: «Это здорово, что вся семья вместе».
Пенсионеры с младенцем
Помимо потребности в МАМАДе, явление достигло пика из-за необходимости в логистической помощи: учебные заведения закрыты, а родители работают. В семье Мошкович в Хайфе дедушка и бабушка открыли свой дом для внучки Кармель (полгода), которая переехала к ним вместе со своей матерью Ирис, матерью-одиночкой.
«Я планировала отдать Кармель в ясли в марте, но началась война», — рассказывает Ирис. «В Тель-Авиве сирены звучат постоянно, как я могу одной рукой держать младенца, а другой работать? Без родителей я бы не справилась».
Доктор Идит Гутман, клинический психолог Тель-Авивского университета, отмечает: «Израильское общество открыто полагается на семейные ресурсы — как на нянь во время каникул или финансовую поддержку. В нынешней ситуации члены многопоколенной семьи чувствуют, что вместе противостоят вызову, накапливая объединяющий опыт».
Тем не менее, Ирис признает, что решение далось нелегко: «Мои родители — пенсионеры, и вдруг у них младенец, который плачет по ночам. Я вернула их на 30 лет назад. Сегодня у них есть задачи, о которых они и не думали». Дедушка Моше (69 лет) подтверждает: «Хотя мы не ожидали растить младенца в нашем возрасте, это нелегко, но мы подготовились к их приезду. Мы сделаем для них все».
Финансовое бремя и психологическое выгорание
Исследования, проведенные в США, показывают, что в периоды кризисов доля многопоколенных домохозяйств растет. Наряду с преимуществами, такими как взаимная поддержка, исследования указывают на значительные барьеры: эмоциональную нагрузку, тесноту и нарушение приватности. Уровень психологического выгорания в таких семьях заметно возрастает.
У А., врача в больнице «Ихилов», изменения были радикальными. Переехав с мужем и двухлетней дочерью из Тель-Авива в Тират-Кармель, она оказалась в доме, где также живут ее брат с женой и сестра с детьми. «Главная трудность — это приватность. У меня нет своего угла. Для моих родителей главная трудность — заботиться обо всех. Видно, что им тяжело, но они делают это с любовью».
Ноа Фридман (33), переехавшая к родителям в Пардесию, отмечает: «У нас нет двери, которую можно закрыть, чтобы побыть одним. Нужно быть очень терпеливыми к потребностям многих людей. Мы совсем не привыкли отчитываться о том, что мы делаем или что захотим съесть на обед». При этом она добавляет: «У нас полный пансион, мои родители готовят для нас. Мы фактически на курорте. Мы иногда чувствуем себя неблагодарными».
Эти чувства обоснованы, как объясняет доктор Лираз Маргалит, эксперт по поведенческой экономике: «Совместное пребывание порождает трения даже в самых функциональных семьях. Люди превращаются из тех, кого видишь изредка, в тех, с кем делишь быт 24/7. В долгосрочной перспективе, если нет четких границ, это может привести к выгоранию и борьбе за власть внутри семьи».
«Независимость дает трещину», — заключает Маргалит. «Родители могут снова почувствовать, что они знают лучше, а взрослые дети — что к ним относятся как к тем, кто нуждается в надзоре. Формальная независимость остается, но психологическая — дает трещину». В конечном итоге, для израильского общества такая модель семьи остается одновременно и спасительным якорем, и источником глубокого напряжения.
