115 минут? Это дикое преувеличение для этого фильма
Дело не в том, что «Тель-Авив Бейрут» выглядит особенно любительским, но создается ощущение, что Михаль Боганим уделила меньше внимания тому, как зритель воспримет фильм, и больше тому, что ей есть сказать.
Когда «Тель-Авив Бейрут» приближается к финишной прямой, фильм Михаль Боганим складывается в нечто значимое. В жесткое и интересное высказывание о войне, ответственности, вине, взаимности. Это произведение, после которого так и хочется провести дискуссию об истории израильско-ливанского соседства — от Первой ливанской войны, через времена зоны безопасности и ЦАДАЛ, до Второй ливанской войны и вплоть до наших дней, которые хоть и не присутствуют в фильме, но он все же умудряется заставлять их резонировать сильно и больно. Все это будет сказано в заслугу Боганим, вот только фильмы — это не симпозиумы. И в самых базовых терминах зрительского опыта «Тель-Авив Бейрут» — это плохой фильм.
Сара Адлер — это Мирьям, женщина, чей муж (Шломи Элькабец) годами служит в Ливане и находится в почти интимной близости с людьми из ЦАДАЛ. Таня (французско-ливанская актриса и режиссер Зельфа Сейрат) — дочь высокопоставленного чиновника ЦАДАЛ, который находится в прямом контакте с Йоси, и чья жизнь переворачивается после израильского отступления в 2000 году, когда он оказывается в розыске в своей стране как предатель. И кстати о предательствах: во всем этом присутствует и мужчина, в чьем присутствии Мирьям находит утешение (музыкант Авишай Коэн, который также написал саундтрек).
Без опасения спойлеров можно раскрыть, что две женщины — ливанка и израильтянка — в конечном итоге окажутся вместе в Израиле, в совместном путешествии к ливанской границе. Фильм открывается этим моментом, а затем возвращается назад и раскрывает, как они и мы дошли до этого. И правда в том, что с этой точки зрения «Тель-Авив Бейрут» выглядит как перевернутый фильм: вместо того чтобы быть захватывающей историей о встрече израильтянки и ливанки, он представляет собой в основном длинную экспозицию — очень, слишком длинную, — которая вдается в мельчайшие подробности двух предысторий, просто не удерживающих внимание.
Во многом из-за этой дефектной структуры в «Тель-Авив Бейрут» отсутствует ощущение повествования (и кстати о длительности: 115 минут — это дикое преувеличение для этого фильма, чей сюжет мог бы вернуть сдачу с полутора часов). Я ловил себя на том, что каждые несколько минут задавался вопросом, почему мне рассказывают то, что рассказывают, и показывают то, что показывают, что Боганим пытается сказать и чем хочет быть ее фильм. Не потому, что он не когерентен, а потому, что отдельные истории израильской и ливанской семей никак не смогли меня увлечь, растрогать или заинтриговать. На финишной прямой, как уже было сказано, наконец становится интересно, но это происходит спустя долгое время после того, как фильм меня потерял.
Сценарий (Боганим) проблематичен, не сфокусирован, а в диалогах наблюдается полное отсутствие подтекста. Монтаж (Анн Вейль Котларски) подыгрывает склонности к затянутости и распылению вместо того, чтобы объявить им войну, и к этому добавляется режиссура актеров — полная проблем. Адлер страдает от нее меньше: в целом ее игра является самой удачной частью всего дела, но Сейрат выглядит совершенно потерянной, а самым режущим глаз — именно режиссура массовки. Честное слово: в нескольких сценах они заняты странными действиями, которые явно выглядят как выполнение непонятного режиссерского указания (обратите особое внимание на момент штурма пограничного забора и перестрелку). Это звучит мелочно, я уверен, и по правде говоря, у меня нет особенно чувствительного глаза к таким вещам; они просто очень заметны — точно так же, как заметны грубые промахи в исторической реконструкции, включая израильские номерные знаки и дорожные указатели, которые не выглядят как израильские номерные знаки и дорожные указатели, и общественные телефонные будки, которые больше похожи на интерпретацию реальности 90-х годов, сделанную искусственным интеллектом.
Во избежание сомнений: это не то чтобы «Тель-Авив Бейрут» выглядел особенно любительским. Но создается ощущение, что Боганим уделила меньше внимания тому, как зритель воспримет фильм, и больше тому, что ей есть сказать. Вместо того чтобы отшлифовать сценарий и уплотнить монтаж, установить достоверность в ключевых сценах и развить связь между актрисами и персонажами, которых они играют, она формулировала выводы об Израиле и Ливане, о ЦАХАЛ и ЦАДАЛ, об оккупации и об освобождении и о том, кто выигрывает от каждого из них (и кстати, в данном случае дело работает немного от обратного). В этом Боганим преуспела, и доказательством служит то самое итоговое высказывание. Вот только это кинематографическая версия фразы «операция прошла успешно, но пациент умер». Особенно заметно это в сцене, где Мирьям получает трагическое известие, которое является мощным драматическим пиком, но ее реакция — и реакция камеры, и вообще — почти случайна и совершенно эмоционально бесплодна. Такое может произойти только в произведении, которое забывает о своей аудитории.
Боганим родилась в Израиле, но живет в основном во Франции, и ее фильм не израильский: это совместное производство Франции, Германии и Кипра. Он также был снят пять лет назад на Кипре. Все это, возможно, объясняет, почему историческая реконструкция так провалена, а может быть, Боганим и вовсе не намеревалась создавать отражение истории — скорее, ее интерпретацию. Но в конечном итоге «Тель-Авив Бейрут» терпит неудачу не из-за дизайна декораций, режиссуры массовки или странной игры Сейрат, а потому, что он просто не справляется с тем, чтобы быть фильмом.
