30 дней памяти: как мы должны встретить выборы

Месяц, по окончании которого мы проголосуем на избирательных участках — вероятно, в период между 27 сентября и 27 октября 2026 года, — будет включать в себя третью годовщину 7 октября. Таким образом, календарь сделал то, что отказывается делать правительство: привязал день национального самоанализа к моменту, когда мы решим, кто продолжит нас возглавлять. Мы не должны упустить это сочетание, и поэтому я призываю превратить этот месяц в период траура, памяти и национального осмысления. Не просто в очередной государственный день памяти, уважение к которому остается неизменным, а в тридцать дней, в течение которых Государство Израиль наконец посмотрит открытыми глазами на то, что произошло с ним с 7 октября 2023 года.

Тридцать дней, в течение которых мы придем на могилы около двух тысяч убитых и павших: тех, кто был вырезан в своих домах, на вечеринке и на военных базах; тех, кто погиб в боях, и тех, кто отдал свою жизнь, чтобы спасти страну, правительство которой не смогло их защитить; а также тех, кто не смог больше вынести этой боли. Тридцать дней, в течение которых мы заключим в свои объятия десятки тысяч раненых телом и душой, выслушаем их истории и вспомним, что за каждой цифрой стоит человек, чья жизнь изменилась навсегда.

Тридцать дней, в течение которых мы обнимем семьи похищенных — тех, кто был вынужден превратиться из рядовых граждан в целую армию дипломатов, демонстрантов, лоббистов и спикеров, только чтобы напомнить государству о его самом базовом долге: вернуть тех, кто был брошен на произвол судьбы во время его правления.

В этот месяц мы не будем просто помнить мертвых. Мы будем напоминать живым об их обязанностях. О том, что обязаны сделать мы все.

Уже почти три года здесь работает самая совершенная машина забвения, когда-либо созданная в Государстве Израиль. Каждую неделю нам подбрасывают новый кризис, врага, заголовок или спин. То Иран, то закон о призыве, то Верховный суд, то юридический советник правительства, то глава Шабака, а то и просто безумная цитата депутата Кнессета или безответственного министра. Все это призвано отдалить нас от одного события, которое правительство никак не может объяснить: величайший провал в истории страны произошел в его смену, и оно отказывается нести за него ответственность.

7 октября не было стихийным бедствием. Оно не свалилось с небес и не было предопределением судьбы. Оно стало результатом многолетней политики, высокомерия, мыслительного застоя и предпочтения политического выживания национальной ответственности. Оно стало результатом работы правительства, которое верило, что можно купить тишину за деньги, перенаправить силы и ресурсы, игнорировать предупреждения и окружить премьер-министра людьми, чья единственная роль — убеждать его в собственной гениальности.

ЦАХАЛ потерпел неудачу, Шабак потерпел неудачу, офицеры и командиры должны держать ответ, и некоторые из них уже сделали это. Но в демократическом государстве армия подчиняется правительству. Невозможно присваивать себе заслуги за каждое успешное действие пилота, бойца или сотрудника Моссада и в то же самое время утверждать, что всякий провал принадлежит только военным. Тот, кто стремится быть «мистером Безопасность», не может в момент истины превратиться в «мистера Я не знал, не слышал и меня не будили».

В любой нормальной стране правительство, в смену которого произошла такая катастрофа, само создало бы следственную комиссию еще в том же месяце. После Войны Судного дня общественность не просили ждать три года, не выдумывали якобы «политически сбалансированную» комиссию и не объясняли, что нет необходимости проверять политический эшелон.

Но в правительстве отказываются, потому что Биньямин Нетаниягу прекрасно знает, что она обнаружит: провал начался не в ночь с шестого на седьмое октября, а годами ранее. Она будет расследовать концепцию укрепления Хамаса, перевод денег, ослабление стражей демократии, функционирование кабинета, искаженные приоритеты.

Поэтому месяц перед выборами должен стать временем, когда граждане сделают то, что правительство отказывается делать: поставят 7 октября в центр повестки дня как базовое требование ответственности. В каждом городе и в каждом населенном пункте нужно рассказывать истории убитых и павших. В каждой школе, на рабочем месте, в молодежном движении и синагоге можно взять под опеку семью, навестить раненого, посетить кладбище, узнать о героях и об именах тех, кто проявил халатность.

В эти дни страна должна наполниться тысячами плакатов и фотографий. Не кандидатов, а всех тех, кто уже не сможет проголосовать из-за этих кандидатов. На мостах, на перекрестках, в окнах домов, на площадях и в центрах городов. Чтобы каждая гражданка и каждый гражданин знали, какую цену мы заплатили и почему.

Я полагаю, найдутся те, кто заявит, что речь идет о «политизации скорби». Но тот, кто превратил скорбь в политику, — это тот, кто использовал войну ради своего выживания, кто принимал решения согласно коалиционному календарю, кто посылал министров и депутатов Кнессета нападать на семьи похищенных. Нет ничего партийного в требовании расследовать провал, произошедший в смену правительства. Нет ничего «левого» в требовании, чтобы тот, кто потерпел неудачу, ушел домой. Так работает демократия. Так она должна работать.

На предстоящих выборах мы не должны снова позволить втянуть себя в споры о лозунгах, видеороликах и обещаниях, которые никто не собирается выполнять. Они должны стать референдумом об ответственности. Может ли правительство привести страну к величайшей катастрофе в ее истории, отказаться создать государственную следственную комиссию, обвинять весь мир и продолжать так, будто ничего не произошло? Имеет ли премьер-министр вообще право требовать от общественности дополнительный кредит доверия после того, как уже получил от нее долгие годы и использовал их, чтобы построить реальность, которая взорвалась у нас в руках?

Каждый человек, который войдет на избирательный участок, должен в этот момент думать о 7 октября. О Беэри, Нир-Озе и Кфар-Азе. О Сдероте и Офакиме. О Нахаль-Озе и о вечеринке в Реиме. О солдатах, которые сражались часами без командования и без поддержки. О гражданах, которые вышли из своих домов спасать незнакомых людей в то время, когда государство не пришло. О похищенных, которых утащили в Газу. О семьях, которые поняли, что им не на кого положиться.

Он должен думать также обо всем, что произошло с нами с тех пор: о резервистах, которые потеряли годы своей жизни, бизнес и семьи; о похищенных, которые стали картой в политической игре; и о семьях, которые были вынуждены умолять правительство сделать очевидное. И поэтому — тридцать дней памяти.

Я знаю, что общественность истощена. Это именно план действий Нетаниягу: измотать, запутать, напугать и сменить тему, пока все не размоется. Он рассчитывает на то, что мы скажем, что у нас нет сил, что «все одинаковые». Он знает, что власть сохраняется не только благодаря верности сторонников, но и благодаря отчаянию противников.

Месяц между 27 сентября и 27 октября должен стать постом против забвения. Месяц, в который мы на мгновение отложим в сторону все спины и посмотрим на могилы, на раненых, на семьи и на разрушенные дома. Месяц, в который мы вспомним, что речь идет не о судьбе, а о решениях, которые приняли люди, имеющие имена и должности. Месяц, в который мы проясним: нет прощения без правды, нет возрождения без ответственности и нет ответственности без государственной следственной комиссии.

В день выборов мы пойдем на избирательный участок вместе со всеми теми, кто не может пойти туда сам, и начнем исправление. Тридцать дней мы будем помнить. А в тридцать первый день мы их заменим.