Абсолютный провал: крах стратегии Нетаниягу в отношении Ирана
Спустя год после кампаний «Им Клавья» и «Шагат ха-Ари» становится очевидно, что оперативные успехи Израиля в Иране привели к еще более сложной стратегической ситуации. Высокомерие и ошибочные расчеты системы безопасности не только не привели к смене режима в Тегеране, но и способствовали укреплению власти, которая продолжает развивать ядерный проект и ракетный арсенал.
Прошел год с начала кампании «Им Клавья», к которой позже примкнула операция «Шагат ха-Ари», и сегодня ясно одно: стратегическое положение Израиля по отношению к Ирану резко ухудшилось. Оперативные достижения, безусловно, впечатляют, однако они сформировали реальность, которая лишь затрудняет противостояние иранской угрозе в долгосрочной перспективе.
Около года назад Израиль инициировал операцию «Им Клавья» для нейтрализации двух экзистенциальных угроз: иранской ядерной программы и ракетного арсенала Тегерана. Позднее, в ходе кампании «Шагат ха-Ари», ЦАХАЛ и Центральное командование ВС США действовали совместно, стремясь подорвать основы иранского режима и нанести тяжелый урон его военному и ядерному потенциалу.
Безусловно, эти действия принесли результаты: ликвидация высокопоставленных чиновников, существенный ущерб ракетному арсеналу и военному производству, а также успехи в рамках операции «Патиш Хацот», ограничившей возможности Ирана по обогащению урана до промышленного уровня. Эти шаги вывели Израиль на значимые военные позиции.
Однако при более глубоком анализе становится очевидно, что главный провал кроется в высокомерии и ошибочных предположениях израильской системы безопасности. Там полагали, что серия ограниченных военных ударов приведет к фундаментальному сдвигу в стратегическом балансе, вплоть до смены режима. На практике этого не произошло — напротив, действия Израиля способствовали консолидации еще более экстремистского руководства в Тегеране, не сумев ни сдержать Иран, ни изменить его региональную политику.
Иллюзия смены режима
Более того, недавние события доказывают: Иран не испытывает страха перед Израилем и готов идти на риск прямой конфронтации, чтобы навязывать новые «правила игры», включая попытки предотвратить израильские удары в Бейруте ради сохранения влияния «Хезболлы» в Ливане.
Ситуацию усугубляет поведение американской администрации. США не только стремятся к новому соглашению с Тегераном, но и ограничивают свободу действий Израиля, настаивая на следовании их политическому курсу. Отсутствие полной координации с Вашингтоном и жесткие ограничения существенно подрывают израильский потенциал сдерживания.
Конечно, нельзя игнорировать тяжелое экономическое положение Ирана и ущерб, нанесенный ключевым производственным мощностям, включая нефтехимические заводы. Тем не менее, режим остается стабильным: удары не привели к краху, а лишь помогли властям в Тегеране сплотиться перед лицом внешних вызовов.
Сложная реальность
Несмотря на оперативные успехи, Иран пережил кампанию, став сильнее и увереннее в себе: он сохраняет запасы ракет и БПЛА, продолжает развивать ядерный проект и готов использовать любые средства для достижения своих целей. Эта стратегическая реальность крайне сложна для Израиля, особенно с учетом его глубокой зависимости от политической и военной поддержки США.
Похоже, перед правительством остались лишь проблематичные варианты. Возвращение к соглашению с Ираном, даже если оно временно решит ядерный вопрос, лишь подчеркивает стратегическое бессилие Израиля. При этом ситуация внутри Ирана остается далекой от благополучия, о чем свидетельствуют протесты на улицах Тегерана.
Таким образом, несмотря на военные достижения, эти кампании можно назвать абсолютным провалом: они не смогли сдержать Иран, не привели к изменению баланса сил и во многих отношениях ухудшили стратегическое положение Израиля, добавив сложностей в отношениях с американской политической системой и общественным мнением.
