Анна Аронов: «Адам будет моим единственным сыном»
Анна Аронов переживает насыщенный период в карьере, совмещая участие в мюзикле «Чикаго», судейство в шоу «Танцы со звездами» и ведение церемонии открытия Маккабиады. Несмотря на успех, артистка признается, что плотный график дается ей нелегко из-за разлуки с пятилетним сыном Адамом.
Это напряженный период в жизни Анны Аронов. Перед камерами или на сцене она проводит целые дни, а иногда график растягивается до поздней ночи. Как у матери пятилетнего ребенка, это требует жертв от нее и от него. «Я не привыкла работать по вечерам — это мое время с Адамом, и вдруг идут вечера подряд, когда я не с ним», — рассказывает она. «Он привык, что папа уходит работать по вечерам, а мама остается дома, поэтому все это сопровождается небольшим чувством вины. Я делаю потрясающую вещь, но это своего рода груз, и мне тяжело».
Потрясающая вещь, о которой говорит Аронов, — это самореализация. Она сама выбирает эти слова, чтобы описать происходящее: «По моим ощущениям, как танцовщица я была на пике в 35 или 36 лет, а потом родился Адам, и я стала делать меньше вещей, чтобы быть с ним. Но вдруг за последние полтора года ко мне пришло много реализации. Это безумие, что это происходит сейчас, словно это реализация более молодого возраста».
Первое, что она упоминает в этом контексте, — мюзикл «Чикаго», в который ее отобрали вместе с Роной-Ли Шимон, Рони Далуми, Раном Данкером и другими. «Это никогда не было даже в списке желаний, потому что я знала о своем ограничении по вокалу, и вдруг мне сшили роль, и я оказалась в лучах света». Еще в списке реализаций: Vivo, шоу латиноамериканских танцев, где Аронов выступает вместе со своим лучшим другом Хаимом Фрештейном. «Это то, что должно было случиться 20 лет назад, и вдруг в 44 года это приходит». Почетное место занимает и судейское кресло в программе «Танцы со звездами» на «Кешет 12». Хотя танцоры часто получают травмы, как это случилось на этой неделе с Нейтом Бузоличем, программа требует от Аронов полной самоотдачи. «Понятно, что моя межпозвоночная грыжа должна была вернуться в этот период», — сообщает она, но уточняет: «Все хорошо».
О возрасте и балансе
На вопрос о том, пугает ли ее физическая трудность, Аронов отвечает: «Я научилась жить с болью, но меня расстраивает, что приходится сталкиваться с тем, о чем я раньше вообще не думала. Я сильная, я много работаю, но на силовых тренировках я уже не та, что раньше, и вдруг стало больше травм. Даже на уровне танца: я стою на сцене рядом с 19–20-летними девушками, для которых это пик карьеры. Я вспоминаю, что в их возрасте я была сумасшедшей, могла спать два часа в сутки, и я взрываюсь».
Есть ли у нее проблемы с возрастом? «Я думаю, что нет. Я родила в 39 лет, так что у меня не было времени на кризис, и как раз сегодня я в другом балансе, и мне так хорошо. Нам всегда хочется снова быть 26-летними, но я чувствую себя в эмоционально и ментально сбалансированном месте. Это бесценно».
«Мы закрыли лавочку»
Разговор заходит о давлении по поводу рождения второго ребенка. «Я годами живу под давлением: «ты обязана родить еще одного». Близкие не позволяют себе этого, они уважают наш путь. Но я живу в Инстаграме, у меня полмиллиона подписчиков, которые чувствуют себя комфортно, давая мне личные советы».
На вопрос, окончательно ли принято решение, Аронов отвечает прямо: «Смотри, это решение двух людей. Если мы решили, что Адам — наш единственный сын, то так тому и быть. Мы все время были в состоянии «да-нет-может быть», война действительно что-то сделала с нами, но это не так, будто я сейчас иду на почту, чтобы забрать этого ребенка, о котором все говорят. Это целое событие, в которое нужно войти, и мне кажется, я могу объявить здесь: мы закрыли лавочку».
Профессиональный путь и дружба
Когда я спрашиваю Аронов, как важно ей восприниматься — как профессиональной танцовщице, звезде реалити или судье, — она отвечает без колебаний: «Я мама Адама». Но на следующем дыхании она говорит о том, как «Танцы со звездами» стали частью ее идентичности. «Я не знаю, важно ли мне рассказывать, как много я работала. Люди видят в программе, как танцоры отказываются от своей жизни, как это сложно. Я тоже много работала, с 5 лет я не была на школьных вечеринках, потому что была только на соревнованиях. Но я так наслаждалась этим, я делала это из страсти».
Прошел 21 год с тех пор, как она впервые появилась как участница в «Танцах», пять лет она в судейской панели. Она вспоминает и неудачи: «После моего второго сезона я открыла танцевальную студию. Я была уверена, что теперь, когда я звезда, целая страна будет стоять в очереди. Я вложила море денег, взяла кредиты. Через полгода у меня было около 20 учеников, которые не покрывали даже аренду. Еще несколько лет назад я все еще выплачивала эти долги».
Конфликт с Асафом Гранитом
Другой спор попал в заголовки в этом месяце. Аронов сообщила о происшествии в винном баре «Вега», которым она владеет вместе с мужем Эялем Алгаби: «Я киплю от злости. Асаф Гранит пришел в наш винный бар воровать сотрудников. Что это за отвратительный метод?».
О том, что было тогда, рассказывает Аронов сейчас: «Эяль позвонил мне и сказал, что у Асафа встреча у нас. Сам Асаф сказал, что не знал, что это наше место, и я верю ему, но Эяль рассказал, что один из его партнеров подошел к нашему сотруднику и предложил работу. И ты знаешь, это как будто вошли ко мне домой. Это событие, как будто пытались забрать у тебя что-то. Это не этично, это не коллегиально».
В итоге Гранит опроверг обвинения, назвав все недопониманием. Аронов подытоживает: «Я могла представить, что из-за нашей истории будут тянуть эту вещь, только я не представляла, что это превратится в такой снежный ком безумия. Но ладно, я бы сделала это, наверное, снова. Каждый остался при своем, и это нормально».
