Антипаты: почему мы любим ненавидеть «Иглз»

Я полагаю, что в конце 1973 года альбом «Desperado» группы «Иглз» слушали лишь немногие израильтяне. Возможно, «Tequila Sunrise» и «Desperado» просочились на радио, но я смутно помню ту осень. Подозреваю, что все слушатели были из одного кибуца. Это мой личный мемориальный альбом, и я не намерен устраивать симпозиум или открывать дискуссию. Тот, кто хочет поспорить с моим мнением об «Иглз», приглашается в Facebook.

Для тех, кто пришел недавно: долгие годы я защищал «Иглз» почти в одиночку. Это не прибавило мне здоровья. Израильский бонтон, как и американский, заключался в том, чтобы насмехаться над ними. Они, без сомнения, самая раздражающая группа в истории рока, и они честно заслужили эту ненависть. В такие моменты я цитирую Джека Николсона, который объяснил, почему он их любит: «Из-за их репертуара». Так вышло, что самая раздражающая рок-группа во вселенной сочинила песни, которые врезались в наше сознание. Мы узнаем их с первых аккордов и начинаем подпевать, не замечая этого. Павловский инстинкт.

Почему «Иглз» сейчас? Потому что Дон Хенли — барабанщик, вокалист, отец-основатель (вместе с Гленном Фраем, умершим в 2016 году), человек с самыми тонкими губами в роке, который говорит короткими, размеренными фразами, чтобы оправдать репутацию «мыслителя», — заявил несколько недель назад, что группа отправляется в последний тур и закрывает лавочку. Это не вызвало резонанса, так как мир занят более громкими новостями, а «Иглз» находятся в прощальном туре уже много лет. Этот тур будет называться «Прощальный тур № 3»; группа заработает еще кучу денег и, возможно, если нам повезет, они наконец уйдут на покой.

У них была одна из самых прибыльных карьер в роке, они продали больше альбомов, чем любая другая группа. С другой стороны, с 2007 года они не выпускали новых пластинок, а та, что вышла, была слабой. Никто не напевает песни из нее. Из первого состава остался один Хенли. Рэнди Мейснер и Фрай умерли. А нынешний состав харизматичен примерно как колоноскопия. С другой стороны, такие группы не спешат резать курицу, несущую золотые яйца. Я не очень-то доверяю Хенли.

Первый альбом «Иглз» (1972) я услышал в кибуце Яд-Хана — своего рода оксюморон: капиталисты у коммунистов. Владек вынес свои большие колонки на траву; кто-то поставил водку на одеяло. «Иглз» всегда умудрялись превращать простые высказывания в мизогинный и шовинистический яд, бурливший из их мачо-источников. Владек был польским волонтером, у него была редкая коллекция пластинок, сформировавшая мой музыкальный вкус. ЦАХАЛ надел на него форму и отправил убирать остатки Войны Судного дня. Когда забрали Владека, мы поняли, что ситуация тяжелая; иметь его солдатом было все равно что мобилизовать Джо Кокера, на которого Владек был похож лицом и разбросанностью конечностей.

Нет причин игнорировать «Take it Easy». Это не песня, это мифологический и электоральный актив. Она была в первом альбоме, где «Иглз» звучали скорее как кантри-группа, во многом благодаря банджоисту Берни Лидону. Они записали его в Англии с продюсером Глином Джонсом, который ненавидел их за самодовольство и болезненную жажду успеха. Они ненавидели его в ответ. Но нельзя отнять у них «Take it Easy», звучащую как двигатель V8 «Мустанга» через усилители «Маршалл». Эту песню начал писать Джексон Браун, а закончил Гленн Фрай, добавив тот самый угол в Уинслоу, Аризона, к которому люди совершают паломничество. У меня был с ней конфуз: я пел «don’t let the sound of your old lady», пока волонтеры не исправили меня на «Your own wheels». Это был неловкий, но важный момент.

«Desperado» 1973 года был концептуальным альбомом — музыкальным поклоном Дикому Западу. «Иглз» вместе с Джексоном Брауном и Дж. Д. Саутером переоделись в стрелков для обложки. С дистанции времени трудно воспринимать всерьез песню о «рассвете текилы», но она внесла большой вклад в потребление этого напитка в Америке. У «Desperado», заглавной песни, сложилась плохая репутация, не в последнюю очередь из-за насмешек в «Сайнфелде». Были дни, когда поносить «Иглз» было культурной миссией. Как в «Большом Лебовски», где Чувак говорит: «Я ненавижу гребаных Иглз, ман». Основной ненавистью был культурный раскол между Восточным и Западным побережьями. «Иглз» были Южной Калифорнией, душевным округом с нулевой самоиронией. Но «Desperado», прошу прощения, — хорошая песня. У Хенли был отличный голос, и, несмотря на слова, балансирующие между китчем и смертью, она работает. Линда Ронстадт, у которой «Иглз» начинали как аккомпанирующая группа, спела ее и добавила ей глубины.

Должен признаться, что есть альбомы «Иглз», в которые я не углублялся. У которых не было ручки, за которую можно ухватиться. Для группы, чья основная деятельность — упаковка своих великих песен в десятки конфигураций, этого не должно было случиться. Однажды я ехал по улицам Сан-Франциско в своем красном «Мустанге», и из радио впервые раздалось «Heartache Tonight». С ритмичными хлопками и слайдом Джо Уолша, я прыгал в машине как козел. Это было потрясающе. Но когда я увидел, как они поют эту песню на концерте, я успокоился. Фрай делал немую инсценировку: обнимал себя, указывал на голову — мимика на уровне выпускного вечера. «Иглз» были из тех групп, которые застыли на месте и не умеют пошевелить ногой, кроме как наклониться к гитаре и сделать сморщенное лицо.

Я не пролил слезы, когда «Иглз» распались в 80-м. Они были в тяжелом конфликте после того, как Дон «Пальцы» Фелдер, гитарист, которого до сих пор пытаются лишить отцовства «Hotel California», отказался выступать бесплатно на концерте для сенатора Алана Крэнстона. Фрай пообещал начистить Фелдеру физиономию, и так и было. Не буду распространяться об «Hotel California» — я написал о ней целую колонку. Это не песня, а место паломничества. Даже тот, кто не любит «Иглз», должен признать, что это одна из величайших песен. Весь альбом претендовал на то, чтобы быть кодой дням декадентского гедонизма, но с такими песнями, как «Life in the Fast Lane», вышло так, что вместо раскаяния они снова праздновали дни кокаина и группиз. В 94-м они вернулись. Фрай пояснил, что они никогда не распадались, а просто взяли отпуск на 14 лет.

Акустическая версия «Hotel California» была потрясающей, но альбом «A Cold Day in Hell» принес лишь три новые песни. Они были самым раздражающим собранием самодовольных людей, которые неустанно пробивали путь к вершине. Они были злобными, высокомерными и кислыми. Они делали кардинальную проблему из того, назвал ли ты их «Орлы» или «The Орлы». Хенли и Фрай, недопеченный ответ Леннону и Маккартни, ссорились всю дорогу до банка. Их песни, напротив, были чудесными. Идеальный микс рока, американы, фолка и кантри с аранжировками, стремившимися к совершенству.

Они были отлаженной машиной, выросшей из чувства неприятия. По сравнению с другими группами, скажем, «Led Zeppelin», чье отвратительное поведение росло рука об руку с успехом, «Иглз» начали ныть с первого дня. Они злились на прессу, на звукозаписывающую компанию, на менеджеров и, прежде всего, друг на друга. Грэм Парсонс, у которого «Иглз» украли звук, назвал их «жевательной резинкой». Он сказал, что они представительные парни, которые знают, как сочетать жанры, не теряя зрительного контакта с рейтингом в «Billboard». Они были отличниками-спортсменами, которые создали группу, потому что верили, что так будут спать с большим количеством девушек.

Самой жесткой критикой в их адрес было отвратительное отношение к женщинам. Они не любили, они вожделели. В большинстве песен, таких как «Witchy Woman», они говорят: «Ты думаешь, что ты крутая, но это не так, и мы объясним тебе почему». Я люблю «Lyin’ Eyes», но это чертовски раздражающая песня. «Городские женщины рано узнают, как открывать дверь с улыбкой»? Что за черт? И все женщины в вашем мире предательницы? К тяжелому ощущению добавлял тот факт, что они не были остроумными и обаятельными.

Когда твой успех феноменален, ты закончишь как член группы, излучающей токсичную маскулинность. Я отдаю «Иглз» должное за то, что они понимали, что они своего рода шутка, — осознание, которое делало их еще более унылыми, когда они относились к себе с губительной серьезностью. В этом дихотомия: мелочная компания озлобленных людей, написавших великие песни. Их жалость к себе была нарциссическим оскорблением. Неясно, как такая горькая и лишенная радости жизни компания написала песни, охватившие мир.

Тот факт, что они были антипатичными, не умалял их таланта, возможно, наоборот; странная алхимия, в которой экзистенциальная горечь стекалась в иконические песни. «Иглз» существовали в напряжении между Хенли и Фраем; с точки зрения перепалок Джаггер и Ричардс — мелочь. Но это напряжение отвечало за песни и профессионализм высшего класса. Они узнавали шлягер за километр.

Великая ирония «Иглз» в том, что они никогда не выглядели как люди, наслаждающиеся своей способностью писать хорошие песни. У них есть аудитория, но без той абсолютной преданности, которой пользуется Брюс Спрингстин. «Чего я не понимаю», — написал один критик, — «как поколение цветов превратилось в поколение MAGA». Их песни знают все. Наряду с хитами они пели дрянь, уникальную только для них. Чем больше они преуспевали, тем больше злились. Их ворчливая идентичность отражала целое поколение.

Критик Роб Шеффилд был на концерте Спрингстина на следующий день после смерти Фрая. Спрингстин спел «Take it Easy» в память об умершем. Это был трогательный жест. Но было трудно принять этот мифический хит от кого-то столь аутентичного, как Спрингстин. «Иглз» всегда представляли путь, который Спрингстин отказался выбрать.

В нынешнем составе закрытие лавочки не является большой потерей. С колючей сединой Хенли выглядит усталым. Уолш выступает как приглашенный игрок. Шмиту некуда идти. Винс Гилл и сын Фрая, Дикон, пытаются заполнить пустоту. Я с Джеком Николсоном. Это была гедонистическая, тщеславная, иногда коррумпированная компания с репертуаром для пантеона. Как и «Битлз», и в отличие от них, они могут сворачивать палатку. Песни останутся.