«Анусы приходили, снимали штраймлы, и мы устраивали вечеринки под кодовым именем "Трамп"»

Новый сериал «Бе-астара» («В сокрытии») телеканала «Кан 11» основан на потрясающей истории жизни одного из его создателей, Ави Тфилински. Он родился в радикальной ультраортодоксальной семье, подвергся сексуальному насилию в детстве, прошел через конверсионную терапию и жестокие избиения со стороны отца, и годами жил как «анус» (скрытый светский), открыв конспиративную квартиру для бывших ультраортодоксов в Иерусалиме.

Рута Купфер

07:00, 18.03.26

В новом сериале «Кан 11» Дональд Трамп и Шира Хаас крутят роман. Это не взято из дел Эпштейна, а является сюжетной линией из «Бе-астара», которая вышла в эфир на этой неделе (все серии будут доступны в KAN BOX). Речь идет об особом драматическом сериале о захватывающем мире, созданном Йоси Мадмони и Ави Тфилински. Он посвящен сокрытию, как намекает название сериала на идишском диалекте. Его герои — ультраортодоксы, переставшие верить в религию и ведущие двойную жизнь в конспиративной квартире в период пандемии коронавируса, за стенами которой они избавляются от всех ультраортодоксальных признаков. В квартире они пробуют жизнь без ограничений ультраортодоксального общества — от светской одежды и употребления некошерной пищи до использования наркотиков. Чтобы не быть разоблаченными, они используют вымышленные имена, такие как Дональд Трамп и Шира Хаас.

У всех членов группы есть предыстория, объясняющая, почему они уходят из религии: неподходящее сватовство, иная сексуальная ориентация, расизм и многое другое. «Трампа» играет актер Ори Комай, более известный как рэпер Дуду Фарук. «Ширу» играет Наоми Харари. В звездном составе сериала также участвуют Галь Торен («Повар»), Наоми Левов («Блади Мори») и Ноа Коллер («Счастливое место»). Мадмони, один из создателей, является автором немалого количества качественных сериалов: от «Бат-Ям — Нью-Йорк» до «Матир Агунот». Однако сериал основан на жизни второго создателя, Тфилински, который также в нем играет. У него была конспиративная квартира, как в сериале, в районе Нахлаот в Иерусалиме, куда приходили люди из ультраортодоксального мира, принявшие прозвище «анусим» (скрытые).

«Анусы приходили ко мне, снимали штраймлы, и мы устраивали вечеринки, — рассказывает он. — У нас были кодовые имена. Действительно был один, которого звали "Дональд Трамп", и был "Эхуд Барак". Есть много людей, которые знают меня как "Зеэви Вайнера" — это мое имя для прикрытия, а не Ави Тфилински.»

Из разговора с Тфилински (49 лет) и взгляда на его биографию кажется, что за свои почти полвека он прожил несколько жизней. Сначала как ультраортодокс, затем как «анус», как жертва сексуального насилия, как беженец и, наконец, как светский израильтянин, создатель телеконтента. Он родился в ультраортодоксальной семье крайне радикального толка, старший из 14 братьев и сестер. Его брат и дед основали «Нетурей Карта» — ультраортодоксальную группу, выступающую против сионизма и государства. В детстве он стал жертвой сексуального насилия, женился и создал собственную ультраортодоксальную семью — он отец шестерых детей и дедушка пятерых внуков. Он работал в комиссии по заселению Бейтар-Илита. Прожив двойную жизнь в Израиле и за границей, он окончательно оставил религию в возрасте 36 лет, стал светским и превратился «из беженца в иммигранта, а затем в настоящего израильтянина в светском обществе».

В возрасте 8 лет он подвергся сексуальному насилию со стороны своего раввина, а позже, в 13 лет, подвергся сексуальной эксплуатации со стороны друга своего отца. «Вследствие глубоких травм, которые я пережил, мой отец понял, что я гей». По представлению его отца, его сын, 8-летний ребенок, был тогда «соблазнителем, который совратил раввина». Гнев отца обрушился на него, а не на раввина. «У нас нет такого понятия, как гей», — поясняет Тфилински. «Мой отец вложил огромные деньги в то, чтобы меня "исправить" (конверсионная терапия), ценой в две квартиры. С юных лет я развил двойную жизнь. Вследствие терапии и травм у меня буквально произошло расщепление личности. Я подвергался жестокому насилию со стороны отца, а также со стороны моего "исправителя". Отец избивал меня до потери сознания. Он был шерифом, шейхом, тем, кто принимает решения. Он сам был воплощением ультраортодоксального общества. Он относился к своим 14 детям как к рабам».

Это распространено в ультраортодоксальном обществе?

«В нашей общине такие вещи были приняты. Мой отец отправил меня в хедер в Меа-Шеарим, потому что знал, что там избивают до полусмерти. Это был метод воспитания. Иначе дети вырастут светскими, упаси и спаси Господь. Я также страдал от отчуждения и изгнания внутри дома, меня отдаляли от моих братьев и сестер. Это очень тяжело, потому что семейственность — это то, что держит ультраортодоксальное общество; моими лучшими друзьями тогда были мои тети».

«Когда я перешел в седьмой класс, я сломался психически. Я помню все приступы паники, диссоциации и боли, которые у меня были. И тогда я вступил в связь с очень близким другом моего отца. Это общество поощряет педофилию, потому что, по их мнению, это ловит всех геев и мешает им вырасти такими во взрослом возрасте».

«Бе-астара» неоднократно упоминает о сексуальном насилии в ультраортодоксальном обществе. «Ультраортодоксальной публике будет сложно с этим сериалом из-за описания сексуальных домогательств», — говорит он.

Чтобы «решить его проблему», Тфилински сосватали и женили в возрасте 19 лет. «В 24 года, когда у меня уже было четверо детей, я понял, что должен покинуть это общество. Моя жена, которая поняла, что нас поженили, не рассказав ей о моем прошлом, была готова к моему уходу. Но уход означал разрыв с детьми и семьей и оставил бы меня ни с чем, поэтому я остался в ультраортодоксальном мире как "анус". В течение 12 лет я видел, что происходит с теми, кто не идет по проторенной дорожке, у кого есть вопросы с иной сексуальностью или любые психические проблемы. Решение — не лечить, а женить, закрыть вопрос. Когда я наконец вышел из религии в возрасте 36 лет, меня лишили квартиры, лишили любой возможности работать, не давали видеться с детьми, заставили подписать безумные соглашения».

Как вы тогда вышли на других «анусов»?

«Это было в начале эпохи интернета в ультраортодоксальном обществе. Я был одним из первых, кто подключился к интернету, потому что был управляющим комиссии по заселению Бейтар-Илита. Так я впервые наткнулся на Википедию и увидел, что у статьи "Бог" есть 15 формулировок, и одна из них принадлежит моему деду. Отец моей матери — доктор физики, приехавший из Филадельфии. Мама время от времени тайком водила меня к нему, он учил меня электричеству, нейтронам и протонам — вещам, о которых мне было запрещено рассказывать отцу. Тот, кто купил мне компьютер, был мой американский дедушка.

Часть моих обязанностей позволяла мне ездить по миру и по Израилю. У меня была подруга, художница Леа Голда Холтерман. Я ездил к ней в квартиру в Гива ха-Царфатит и сидел у нее часами. Она научила меня, что такое интернет и Фейсбук. В ее квартире я встречал других людей, это была одна из моих конспиративных квартир еще до того, как я узнал, что есть другие. В то же время в одну из субботних ночей в синагоге я услышал, как мужчины с ужасом обсуждают, что есть интернет-сайт под названием "Тапуз", а внутри него группа под названием "Ультраортодоксы поневоле"».

Когда Тфилински наконец окончательно ушел из религии, он пережил тяжелый кризис. «Отец совершил по мне обряд разрывания одежд (криа), мать перестала со мной разговаривать, 13 братьев и сестер не общались со мной, как и мои дети. Через два года, в возрасте 38 лет, я оказался в Нахлаот в одиночестве в доме. Я, человек семьи и общины все эти годы, собиравший деньги для всех. Я был подписан под гарантиями на 10 миллионов долларов для трех гигантских касс взаимопомощи (ГМАХ), и вдруг остался один. Тогда я открыл свой дом для всех бывших ультраортодоксов, которые находились в конспиративных квартирах».

Ему потребовалось много времени, чтобы встать на ноги. Были госпитализации на психической почве, поездки за границу, где он скучал по Израилю, отношения с женщиной, а также воссоединение с детьми. А затем Минди Эрлих, бывшая ультраортодоксалка, написавшая сценарий к фильму «Пинк Леди», создала программу по поиску талантов среди сообщества бывших ультраортодоксов. В этой программе Йоси Мадмони преподавал сценарное мастерство, он взрастил Тфилински как автора, привлек его в качестве консультанта по сценарию и актера второго плана в своем сериале «Матир Агунот».

«Я встретился с Ави в 2015 году», — рассказывает Мадмони. «Я вел еженедельный урок кино для группы ультраортодоксов и ультраортодоксалок, которые были одной ногой снаружи, в рамках облегчения их приземления в новом мире, и я столкнулся с ним и с захватывающим миром сокрытия и двойной жизни. Я подумал, что он отличный сторителлер. Кроме того, меня заворожила эта группа людей, ведущих двойную жизнь. Окружение думает, что они ультраортодоксы, но между собой они живут, не соблюдая заповеди. Я включил это ближе к концу "Матир Агунот". А потом мне пришла в голову идея, что эти люди используют коронавирус, чтобы сбежать от семьи, потому что были изоляции. Ави был своего рода вдохновением для сериала. Как и половина "анусов", он несет в себе травму, которая заставила его усомниться в религии».

Мадмони добавляет: «Мне важно сказать, что это сериал, который критикует ультраортодоксальный мир, но очень любит его. С пятой серии становится заметно, что неспособность анусов влиться в светский мир проистекает из того, что там чего-то не хватает, чего-то, по чему они тоскуют».

Расскажите о процессе, который привел вас к созданию сериала.

«Я перенес свои навыки письма из ультраортодоксального мира в сценарное мастерство. После того как я поработал исследователем в сериале корпорации "Шаэла-Тшува", меня попросили подобрать таких же анусов, как я, для документального фильма Лины Чаплин, но каждый из 70 человек, которых я привел, передумал перед съемками. Тогда было решено снять фильм только обо мне. А затем корпорация попросила сделать художественный сериал обо всем, что мы исследовали. Йоси взялся за дело. В течение шести лет мы понимали, что имеем дело с ресурсом, который является взрывоопасным материалом. Сериал, написанный как "Декамерон", но в документальном стиле».

Сегодня вы определяете себя как светского человека?

«Светско-традиционный. Мы, бывшие ультраортодоксы, — это отдельный народ. Это очень заметно в сериале. Для ультраортодоксов он написан великолепно. Все ультраортодоксы пойдут это смотреть, тайно или явно. Мадмони перевел этот опыт на светский язык телевидения. У меня и у всех моих друзей, ушедших из религии, были неудачи в попытках ассимилироваться в светском обществе. Мы беженцы, а беженство — оно в душе; пока ты беженец, ты не израильтянин. У бывших ультраортодоксов обычно период адаптации длится два-три года, период беженства, когда они даже становятся бездомными. Проходит десять лет, прежде чем становятся израильтянами. Сейчас я чувствую себя израильтянином. Я плачу налоги, я индивидуальный предприниматель, выписываю квитанции, и у меня есть распорядок дня. Я работаю в "Альма Мараким" в Иерусалиме, продаю суп с четырех до двенадцати, получаю 60 шекелей в час. И миры искусства и телевидения также приняли меня очень хорошо, без необходимости скрывать свою личность».

«Шошана Струк была для нас символом героизма»

В эти выходные стало известно, что Шошана Струк, дочь министра Орит Струк, была найдена мертвой в своем доме. Шошана Струк жаловалась на ритуальное сексуальное насилие со стороны родителей. В социальных сетях она также отмечала, что прошла через конверсионную терапию. Тфилински, который сам является жертвой сексуального насилия и конверсионной терапии, сказал: «Я плакал вчера по ней. Я чувствую, что одна из выживших умерла до того, как завершила свою миссию. Я не знал ее лично, но некоторые мои друзья, такие как Тесс Меир (актриса, покинувшая ультраортодоксальный мир и свидетельствующая о ритуальных издевательствах в нем — Р.К.) и другие, знали ее. Она была для нас символом героизма. Я полностью верю более молодым подругам и друзьям, которые прошли через ритуальные издевательства со стороны тех злодеев.

Струк. "Умерла до того, как завершила свою миссию"

45 тысяч человек, ушедших из религии за последнее десятилетие, несут изменения в мой сектор. Они все еще подвергаются такому сильному изгнанию, но изменения уже начались. Идет нормализация дискурса о сексуальности, о теле, о душе, о психических трудностях. Скоро пострадавшие начнут говорить. Будет еще десятилетие плача, и, возможно, новых пострадавших больше не будет. Это процесс».