Суд в Ашдоде присудил пенсионеру половину дома после 31 года гражданского брака
Суд по семейным делам в Ашдоде признал за пенсионером право на 50% дома в Ашкелоне, оформленного на его бывшую сожительницу. Мужчина доказал свое право собственности, предоставив данные о единоличной выплате ипотеки на протяжении девяти лет.
Раздел имущества после 31 года совместной жизни
Эта история начинается как классический роман «второго круга», а заканчивается в зале суда. Мужчина и женщина, у каждого из которых есть взрослые дети от предыдущих браков, прожили вместе как фактические супруги (известные в израильском праве как «ядуим ба-цибур») в течение 31 года — с 1992 по 2023 год. Они не вступали в официальный брак, не заводили общих детей и на протяжении всего пути строго разделяли имущество: имели раздельные банковские счета, раздельные пенсионные права и не подписывали финансовое соглашение. Однако мирно разделить дом, в котором они жили, им не удалось.
Конфликт начался в 2000 году, когда пара приобрела квартиру в Ашкелоне примерно за 600 000 шекелей, оформив её на имя обоих. В 2007 году эта квартира была продана за 780 000 шекелей, а вырученные средства вместе с переводом ипотеки были использованы для покупки другого дома в том же городе за 840 000 шекелей. Этот новый дом был зарегистрирован исключительно на имя женщины. Вплоть до их расставания в 2023 году он служил им общим жильем.
Проблемы начались после разрыва отношений. Мужчина, пенсионер Министерства образования, заявил, что фактически является владельцем половины дома, несмотря на регистрационные данные, в силу возникших между сторонами доверительных отношений (подразумеваемого траста). По его словам, при покупке дома ему объяснили, что существуют временные препятствия для оформления недвижимости на его имя, но в будущем ситуация будет исправлена. В апреле 2024 года он подал иск в суд по семейным делам в Ашдоде с требованием вынести декларативное решение о признании за ним права на 50% имущества.
Ипотека как доказательство владения
Главным доказательством, представленным истцом, стало то, что с ноября 2011 года по июнь 2020 года он единолично выплачивал ежемесячные взносы по ипотеке со своего банковского счета через автоматическое списание средств (ораат кева) до полного погашения долга. Мужчина пояснил, что согласился на регистрацию дома только на имя сожительницы исключительно из-за юридической консультации адвоката, сопровождавшего сделку, и на основе полного доверия к партнерше.
В своих показаниях он воссоздал тот разговор:
«Мы сидели, советовались, меня позвали и сказали: „Тебе сейчас не стоит подписывать, подожди, пока созреют условия, и мы все оформим“».
Ответчица, бывший психотерапевт на пенсии, утверждала обратное. По её версии, именно она профинансировала большую часть покупки дома, а регистрация только на её имя была «историческим исправлением» ситуации с предыдущей квартирой, которую она якобы была вынуждена оформить на двоих под давлением партнера. Она также заявила, что выплаты по ипотеке в течение девяти лет со стороны мужчины были не более чем формой «льготной арендной платы» за проживание, в обмен на которую он также получал услуги по стирке, уборке и питанию.
Суд не принял эту версию. Судья отметила, что крайне сложно представить картину обычного «найма жилья», когда речь идет о паре, которая вела совместное хозяйство более 30 лет и лично подписала документ для Службы национального страхования («Битуах Леуми»), где указала, что их внуки называют партнера дедушкой. Кроме того, суд подчеркнул, что выплата ипотеки, в отличие от аренды, увеличивает чистый капитал сторон в объекте недвижимости, и такое поведение трудно объяснить, если бы дом действительно не принадлежал мужчине.
Взаимные завещания и решение суда
Дополнительное подтверждение версии истца судья нашла во взаимных завещаниях, подписанных сторонами в 2012 году. Согласно им, доля женщины в доме должна была перейти к нему после её смерти. По словам мужчины, когда он просил урегулировать регистрацию прав, сожительница предложила составить взаимные завещания.
Судья Хила Охайон Гликсман отметила, что тот факт, что женщина тайно изменила свое завещание в 2019 году, не уведомив партнера — в нарушение их взаимных обязательств, — лишь укрепил подозрения суда. Это указывает на то, что она знала: первоначальное распределение отражало реальное соглашение о праве собственности на дом.
Показания адвоката, оформлявшего сделку купли-продажи, который поддержал версию женщины, также не убедили суд. Судья указала, что его показания содержали внутренние противоречия, в то время как версия мужчины оставалась последовательной и простой.
В итоге суд постановил, что мужчина успешно доказал наличие подразумеваемых доверительных отношений, и вынес декларативное решение, признающее его владельцем 50% прав на дом. Судья добавила, что отказ женщины передать ему его долю свидетельствует о недобросовестности и несправедливости.
Помимо самого решения, суд подверг критике обе стороны за затягивание процесса, многочисленные ходатайства о переносе заседаний и превышение установленного объема судебных документов. В связи с этим сумма судебных издержек, которую обязали выплатить женщину, была снижена до 15 000 шекелей.
