Авия Малка: «Я сопровождала человека, который четыре года балансировал между жизнью и смертью»

Почти десять лет прошло с тех пор, как радиоведущая и актриса Авия Малка получила титул «Прорыв года». За это время она успела выйти замуж за известного музыкального редактора Офри Гофера и овдоветь после его долгой и упорной борьбы с раком. Сегодня, собрав себя по кусочкам, Авия вернулась к работе: она ведет радиопрограмму и снимается в кино и сериалах, включая проекты для харедимной аудитории. В откровенном интервью для программы «Интими» с Рафи Решефом она поделилась воспоминаниями о решении выйти замуж, несмотря на болезнь партнера, о тяжелых школьных годах и о том, как нашла в себе силы для новой любви.

«Когда ты сопровождаешь человека, который балансирует между жизнью и смертью — не неделю, не две и не месяц, а четыре года, — каждый день превращается в выживание», — признается Малка. «Мы начали этот путь с твердым решением, что он выздоровеет, другого сценария просто не существовало. Офри был настоящим супергероем, он ни на миг не выходил из этого образа. Даже когда состояние ухудшалось, он говорил: “Это спад ради подъема”. Я заразилась этим подходом. Понимание того, что финал может быть горьким, пришло лишь за несколько месяцев до его ухода. До этого я всем сердцем верила, что мы просто проходим через тяжелый период приключений, а потом всё наладится».

Для просмотра полного выпуска на +12

У Офри был рак толстой кишки. Его называют «тихим» раком, так как нет способа выявить его на ранней стадии, особенно в 35 лет. Врачи прямо говорили, что это было трагическое невезение.

— Вы делились этой борьбой с окружающими?

— Наоборот. Мне хотелось выговориться, но Офри был категоричен: он не хотел, чтобы это стало достоянием общественности. «Это никого не интересует, важна сама жизнь», — говорил он. Музыка была его спасением, его миром. В личном общении между нами не было барьеров, мы говорили обо всем без фильтров.

— Несмотря на болезнь, вы решили пожениться. Как вы на это решились?

— Это было безумное решение, лишенное всякого здравого смысла, но я ни о чем не жалею. Это была самая красивая и радостная свадьба. Я была как девочка, верящая в сказки, в то, что любовь исцеляет. За три дня до нашей хины он еще проходил химиотерапию, но мы праздновали любовь, и у нас получилось.

— Поднимался ли вопрос о детях?

— Нельзя приводить ребенка в мир, если не можешь обеспечить ему достойную жизнь. Ребенок — это целая вселенная, и ты несешь за нее ответственность. Это не было темой для разговора, мы понимали, что любовь Офри и Авии имеет свой предел.

— Ваша мама сыграла большую роль в вашем становлении, в том числе подтолкнув к работе в Гали ЦАХАЛ.

— Родителям всегда было важно, чтобы я делала правильный выбор и думала на два шага вперед. Когда мама предложила попробовать себя в Гали ЦАХАЛ, я даже не знала, что это такое. Я действовала в полной растерянности, но она поддерживала меня, говоря: «Авия, ты уже взрослая, не бойся, мы за тобой». Она была права, хотя сама я в себя не верила.

— Почему вы не верили в свой успех?

— Это была пагубная модель поведения. Я постоянно искала подтверждение своей значимости вовне — у учителей, друзей, родителей. С детства я жила с желанием быть «хорошей девочкой», чтобы никого не расстраивать и не создавать проблем. Это закрепилось во мне еще в четырехлетнем возрасте, когда я видела напряжение между родителями.

Чувство «чужака» усилилось, когда семья переехала из Акко в Реховот. «Мои родители не были похожи на других, ни внешне, ни по кругу интересов. Я чувствовала себя не на своем месте. Мой язык, мое марокканское тепло, которое я принесла из дома, не находили отклика в новой среде, и это сводило меня с ума».

— Был случай во втором классе, когда по отношению к вам применяли насилие. Почему?

— Я не знаю. Я была прямолинейной и говорила то, что думаю, что могло раздражать. Я попала в параллель к очень жестоким детям. Самым обидным было, когда во время игры в мяч меня демонстративно игнорировали, даже не пытаясь попасть. Я ненавидела эти «мертвые зоны» на переменах, где учителя ничего не видели, а дети проявляли настоящую жестокость.

Мать Авии также настояла на психотерапии, когда той было 15 лет. «Она всегда говорила: “Как родители мы можем дать лишь определенный объем поддержки. Мне важно, чтобы у тебя было место, где ты сможешь разбираться в себе”. Когда я получила известие о болезни Офри, я потеряла контроль и оказалась на самом дне. Мама буквально взяла меня за руку и отвела к психиатру. Она спасла меня».

— Была ли борьба с суицидальными мыслями?

— Представьте: вам 25, вы безумно влюблены, а врач говорит, что любимому осталось полгода. Я потеряла сознание прямо в больнице. Я не могла принять реальность: «Какой рак? Какая смерть? Ты не делаешь мне этого!». В тот момент я спала по часу в сутки и почти не ела. Я отказывалась признавать происходящее, пока мама не вмешалась.

— В 2017 году вы получили титул «Прорыв года». Оправдали ли вы свои ожидания?

— Мне еще есть что дать. Сегодня у меня есть опора — ежедневная радиопрограмма, признание коллег. Быть актрисой — это постоянная работа на прослушиваниях, где часто оценивают только внешность. Для меня каждое новое признание — это исполнение обещания самой себе. Я не могу сломаться.

— Вы мечтали быть знаменитой?

— Это началось с порыва: «Я вам покажу». Всем тем, кто не любил меня в школе, кто сажал меня на заднюю парту. У меня есть что дать миру, и я это докажу. Сначала я хотела быть детской звездой, чтобы другие дети видели: можно преодолеть любые невзгоды.

— Вы очень красивая девушка. Как вы к этому относитесь?

— Я изучала гендер, чтобы понять: нельзя сводить всё только к внешности. Мне понадобилось время, чтобы принять свою красоту. Иногда на прослушиваниях мне говорили, что я «недостаточно израильская». В повседневной жизни я выгляжу как томбой, не пользуюсь макияжем. Я умею флиртовать, но не занимаюсь этим, потому что хочу, чтобы люди видели во мне нечто большее, чем просто картинку.

— Думали ли вы, что после таких испытаний сможете снова найти любовь?

— Был момент, когда я верила, что больше ничего не будет — ни радости, ни музыки, ни счастья. Но сердце восстанавливается. Кармель, мать Офри, которая сама овдовела молодой, сказала мне в самый тяжелый момент: «В сердце есть разные ящики. Это не замена, это не вместо. Там откроются еще одни ворота, через которые кто-то пройдет». Когда в мою жизнь вошел Ром, я поняла, что это был тот самый правильный человек.