Автор биографии Нетаниягу: «Это тот шаг, который его преследует, он знает, что это на его совести»
Обозреватель и писательница Мазаль Муалем, автор книги «Код Нетаниягу», анализирует политическую выживаемость премьер-министра после 7 октября. Она утверждает, что способность Нетаниягу адаптироваться к кризисам и его отказ отступать стали определяющими чертами его долгого правления.
«Меня всегда спрашивают, какое качество, по моему мнению, является самым сильным у Нетаниягу, в чем его секрет», — угадывает мой первый вопрос обозреватель и писательница Мазаль Муалем.
Выборы 2026: все опросы, статьи и колонки в специальном разделе
«Я не люблю говорить о нем в терминах "волшебник". Он не волшебник. Он много работает. У него много качеств, но самое сильное из них — то, что сильнее его самого, — это неспособность сдаться или проиграть. Когда он проиграл "правительству перемен", ему было 72 года. За его плечами долгие годы власти. Он мог бы спокойно уйти в отставку. Но в его сознании он не проиграл. У него 30 мандатов, у него есть свой электорат, и он остается».
Это примерно тот период, когда Муалем публикует «Код Нетаниягу», одну из самых популярных и точных политических биографий премьер-министра, который как раз пересел в кресло лидера оппозиции после 12 лет непрерывного правления. В те месяцы Муалем было ясно, что его ДНК, психический склад и семейный багаж не позволят ему сойти со сцены и уйти на покой.
Но первые дни после 7 октября стали крахом иного рода. «Я видела его в Кнессете через несколько дней после резни. Это событие, о котором никто не думал, что он сможет его пережить; самые близкие к нему люди считали, что в течение нескольких месяцев он уйдет в отставку. Для такого человека, как Нетаниягу, который постоянно говорит о том, что для выживания государства Израиль и еврейского народа нужно быть бдительным к опасности, это стало ударом. Что может быть более бдительным, чем подготовка к экзистенциальной угрозе? И в итоге ХАМАС — то, о чем он меньше всего думал, — напал на него, на нас и на все, во что он верил. В этот момент он рушится как "Мистер Безопасность", он рушится политически, он рушится в глазах общественности. Но реальность такова, что он это пережил».
И вопрос в том, как.
«Начнем с того, что Нетаниягу не оглядывается назад. Люди, которые были рядом с ним, свидетельствуют: он не сказал ни слова о том, что и как произошло в первые недели. Он занимался двумя вещами: как стабилизировать себя политически, чтобы иметь возможность вести войну, которую он уже тогда видел как продолжительную и на горизонте которой он уже тогда видел Иран. И фактически он создал новую историю, которая начинается 7 октября. Во-вторых, у него есть способность, как и у многих выходцев из спецназа Генштаба (Сайерет Маткаль), отстраняться от бури вокруг».
Что в его личности объясняет это?
«Прежде всего, Нетаниягу — это меняющаяся, развивающаяся фигура. Это также объяснение его выживаемости и долгого правления: он адаптируется к меняющейся среде. Это видно на протяжении всей его общественной жизни. 7 октября я тоже сказала себе: это невозможно пережить. Это слишком масштабно.
Это напоминает крах после убийства Рабина, но в гораздо больших масштабах. В ночь убийства он был раздавлен. И в национальном плане, и в личном. Он говорил о том, что если Перес перенесет выборы на более ранний срок, "Ликуд" этого не переживет; он предвидел то, что произошло, — что он будет главным виновным. Но утром, когда он созывает фракцию "Ликуд", он знает, что продолжает. И в течение восьми месяцев он побеждает на выборах».
И какое изменение он прошел там?
«До убийства он не говорил в терминах "союза обделенных". После убийства Рабина в нем просыпается эта гонимая, обделенная ДНК, наследство деда и отца».
Потому что он впервые оказался в ситуации обороны.
«Да. Это человек, который в возрасте тридцати с небольшим лет обошел все крупнейшие студии Америки и был брендом, плакатом ультимативной израильтянности. Будучи послом Израиля в ООН, он получал симпатии от всех политических лагерей. И вдруг он даже не может пройти по улице».
Токсичный бренд. Как после 7 октября.
«Верно. И он восстает как феникс. Это такой жизненный цикл: крах — и восстановление. В его жизни было много таких событий».
База в сухопутных войсках
Политический камбэк, юридическая реформа и 7 октября стоят в центре новых глав, которые Муалем недавно добавила в «Код Нетаниягу», обновленное издание которого скоро выйдет в Европе. Для читателей в Израиле это слишком свежие события, слишком близкие, слишком заряженные. Но они настолько драматичны, что иногда кажется, будто предшествующие 27 лет были лишь вступлением к великой драме, которая должна была наступить. Нетаниягу фактически, говорит Муалем, изменил концепцию безопасности Израиля, заложенную Бен-Гурионом в пятидесятые годы, которая предполагала быстрое решение.
«Как премьер-министр, до 7 октября Нетаниягу был очень консервативен и очень осторожен в применении силы. Избегал рисков. Предпочитал соглашения, урегулирование, элегантные операции. Он и есть та самая концепция раундов, обороны, стремления к тишине. Это часть его характера. Нетаниягу в 2011 году как премьер-министр проводит сделку Шалита. Израиль возвращает более тысячи террористов, включая Синвара. Это на его совести, и я думаю, это его преследует.
Он действительно в какой-то момент думал, что решил палестинскую проблему с помощью Соглашений Авраама. 7 октября изменило его настолько глубоко, насколько это можно представить. Он понял, что это будет большая, затяжная война. По его мнению, Израилю не обязательно быстрое решение, потому что он силен экономически, и потому что это другая война, на нескольких фронтах, со странами, с которыми нет общей границы».
Вы пишете в новом эпилоге к книге, что он становится полководцем.
«До 7 октября он почти не интересовался сухопутными войсками. Его интересовали ВВС, Моссад, специальные операции. После 7 октября он отправляется в своего рода затянувшийся семинар. Он берет вертолет раз или два в неделю, в некоторых случаях без прессы, иногда на машине, приезжает в подразделения разведки, полевые части, разговаривает с командирами дивизий, узнает их и постепенно начинает понимать и сухопутные войска».
И встречает там свою базу?
«Социологически — да. Он находит там якорь силы, который не находит в ВВС или разведке. И вначале история с якорем была очень важна, потому что он также создает для себя такие теневые группы, фигуры, которые находятся в армии, но больше идентифицируют себя с правыми. И они просто дают ему какую-то силу, какое-то обоснование, безусловно, в начале. Постепенно он входит в это и становится очень, очень заметным в армии».
Можно сказать, что это фактически первый раз, когда он чувствует себя как дома в системе безопасности, которая во многих своих крыльях, особенно в мире "бывших", очень враждебна к нему.
«В этом смысле — да. Когда он вступил в эту войну, у него было ощущение, что против него устроили путч, своего рода мятеж. От "ночи Галланта" до ночи, когда его не разбудили. При том, что мы знаем, что на протяжении предшествующего года постоянно возникали конфликты между ним и главами системы безопасности вокруг реформы, когда они приходили и говорили ему: "Остановись"».
Линия противостояния, линия поляризации
Вы сказали "путч" и "мятеж". Он вступил в войну в столкновении с частями армии. Почему у Нетаниягу мы всегда находимся в концепции конфликта, противостояния, враждебности?
«Прежде всего, да. Социальное столкновение прежде всего. Нужно сказать честно: израильское общество сейчас находится в состоянии очень большой поляризации, а он — премьер-министр. Но поляризация в обществе не существует в статусе одной стороны, это диалог, который в данном случае обострялся и эскалировался».
Ведь и после убийства Рабина Нетаниягу обвиняли в подстрекательстве, и с тех пор прошло 30 лет, и некоторые из его сегодняшних противников, такие как Эхуд Барак, сидели с ним в правительствах, так в чем же объяснение?
«Я думаю, что сама борьба, которую ведет Нетаниягу, вызывает этот замкнутый круг. Он вступил в юридическую битву, хотя никто не верил, что он сможет выжить в общественном и политическом плане. Он совершил камбэк в 2022 году, несмотря на то, что были те, кто полагал, что после его падения и продолжения бойкота против него сторонники его покинут. Они ошиблись, потому что ему удалось удержать вокруг себя единый блок.
И ему удалось политически пережить 7 октября, и его правительство почти дорабатывает свой срок, чего, кстати, не случалось с 1988 года. Тот факт, что Нетаниягу отказывается отступать, заставляет другую сторону обострять свои действия, а с другой стороны: заставляет Нетаниягу, который, как уже сказано, никогда не опускает руки, расширять свои границы».
Что порождает в нем такую враждебность?
«Среди прочего — индивидуализм. То, что ты постоянно показываешь и транслируешь, что можешь справиться сам. Ты не очень командный игрок. Нетаниягу — автономная фигура. Это началось рано. "Принцы Ликуда" вдруг увидели в нем угрозу. Они готовились к своей очереди, а он вдруг пришел и обошел их».
Обошел их. Из вашего анализа следует нечто цикличное. Сначала "принцы", потом СМИ.
«Если говорить о переломном моменте в отношениях со СМИ, то это были выборы 2015 года, когда он ночью, с 30 мандатами, понял, что ему больше не нужны студии. Что он сделал это вопреки студиям, вопреки 12-му каналу и вопреки "Едиот Ахронот", и у него была очень, очень тяжелая предвыборная кампания в этом смысле».
Значит, он в конфликте с "принцами". Со СМИ. С главами системы безопасности. И к этому нужно добавить судебную систему. И все это, когда он стоит в центре великого социального противостояния.
«Если мы увеличим масштаб последних лет в Израиле, мы увидим социальную борьбу между двумя социологическими группами. Нетаниягу и его сторонники, которые, кстати, вопреки имиджу, в большинстве своем ликудники — это экономически обеспеченные люди, прошедшие через социальную мобильность, третье поколение военнослужащих в армии, — но они идентифицируют себя с юридической борьбой Нетаниягу, которую они воспринимают как несправедливость. Чем дольше Нетаниягу упорствовал в своей юридической борьбе, тем больше они отдавались этой борьбе. Они идентифицируют себя и поддерживают то, как Нетаниягу вел войну от точки падения до достижений: ликвидация Насраллы, атака в Иране.
С другой стороны стоят обеспеченные, самые богатые группы в обществе, то, что раньше называли "белым племенем", в огромной борьбе за сохранение гегемонии. Эта борьба, вспыхнувшая в год юридической революции, продолжается другими способами, и провал 7 октября продолжает ее. Это, конечно, сильный аргумент, но, по моему мнению, их ошибка в том, что они сосредоточили это на одной фигуре — "ты глава, ты виноват", и сделали поблажки всем остальным ответственным».
Много эмоций с обеих сторон.
«В конечном итоге все просто концентрируется на одном человеке, который, по мнению его противников, является источником всего зла. Но ясно, что это гораздо больше. Поэтому, на мой взгляд, на следующих выборах социологический элемент будет играть главную роль. В значительной степени Нетаниягу, выходец из элит, втянулся в эту роль. Хотя это политическая необходимость, она также почти идеально ложится на него: на ДНК правой семьи, отстраненной левой гегемонией, но также и на борьбу с его первых лет в политике.
Его обвиняют в подстрекательстве, приведшем к убийству Рабина, он ведет судебный процесс, который, по его мнению, сшит по его меркам, чтобы устранить правого лидера, позже он становится жертвой мятежа, возглавляемого главами системы безопасности, которые, по его утверждению, дали попутный ветер политическому отказу от службы, его бойкотирует американский президент-демократ Джо Байден, который в разгар войны вводит эмбарго на поставки оружия Израилю. Много фронтов, и на всех Нетаниягу ведет войны и сражения и отказывается сдаваться и отступать, и это создает почти эпическую историю. Даже история с раком вписывается в это: он ведет еще одну борьбу, чтобы доказать, что он здоров, в том числе в суде».
И вот, в конце лета ожидается еще одна битва.
«Именно. И эта предвыборная кампания подпитывает тот же сентимент с обеих сторон: несмотря на провал, возраст, здоровье, суд — Нетаниягу подает признаки выхода на еще одну кампанию в очень тяжелых условиях».
